Причём вопрос на китайском «анахуа?», перед ним даже не возник:

«…Чтоб, сцуко, европейцы и через века помнили не забывали, чем в результате кончаются походы на Восток!».

Однако, мы про то что «болит».

То бишь про стратегические операции Люфтваффе против военной (и не только военной) промышленности СССР. И вот здесь перед Сталиным всплывает очень болезненная (возможно – самая болезненная) тема: Противовоздушная оборона Советского Союза.

Он вдруг понял, что этот род вооружённых сил Советского Союза даже рядом не стоял с такими же у своих - как противников, так и союзников. Хотя у тех тоже, словами потомков – не «айс», далеко не он.

Конечно, здесь огромную роль играл географический фактор: наши огромные просторы не сравнить с европейскими, но…

Но главный фактор, всё-таки человеческий.

***

Честная оценка состояния дел в ПВО СССР была дана ещё в апреле 1940-го года, в пространном докладе Тимошенко, который видимо целясь на должность Наркома обороны, всеми силами пытался опорочить Ворошилова.

Итак:

«ПВО войск и охраняемых пунктов находится в состоянии полной запущенности. Существующее состояние ПВО не отвечает современным требованиям. Подготовка зенитных частей неудовлетворительная, и тренировка их ведется с устарелыми типами самолетов… Слабо развиты прожекторные части, не все объекты обеспечены прожекторами, и вследствие этого имеющаяся в них ЗА способна отражать воздушного противника только днем… Служба ВНОС плохо организована, слабо подготовлена, плохо вооружена и не обеспечивает своевременного обнаружения самолетов противника и оповещения… Нет ясности, кому подчиняется служба ВНОС: командующему ВВС или отделу ПВО».

И наконец тревожный вывод:

«При существующем состоянии руководства и организации ПВО должная защита от воздушного нападения не обеспечивается».

Однако, что сделал Тимашенко став в «Реальной истории» Наркомом обороны СССР?

То же, что и Ворошилов!

То есть ровным счётом ничего.

Лишь в конце января сорок первого начали (начнут!) чесаться, издав постановление СНК СССР о создании зон ПВО: Западной Северо-Западной и Северной, протяжённостью 1200 километров вглубь страны.

Но это было ничего или почти ничего, что в принципе одно и то же.

Чисто теоритически, для эффективного функционирования ПВО предусматривались следующие меры:

– Наступательные действия ВВС с целью уничтожения основных сил авиации противника на его территории (авиабазы, авиазаводы и источники сырья для последних);

– Уничтожение вражеской авиации, проникшей в воздушное пространство страны;

– Организация местной противовоздушной обороны (МПВО) и специальной подготовки тыла страны в целях снижения эффективности воздушных налетов противника.

На практике же, более-менее эффективно действовала лишь система МПВО, ликвидируя налёты бомбардировщиков противника.

Сталин усмехнулся в усы:

«Видимо у её бойцов и командиров был реально действующий стимул – отправка в действующую армию в случае разгильдяйства и халатности».

«Наступательные действия ВВС», это-то понятно…

Такие «действия» словами потомков - «не обломилось от слова «вообще»».

А почему не задался второй пункт – «Уничтожение вражеской авиации, проникшей в воздушное пространство страны»?

Причём в абсолютном большинстве случаев, «стервятники Люфтваффе» чаще всего налетали малыми группами или даже вообще одиночными самолётами и причём без всякого сопровождения истребителей и, бомбардировки происходили при формальном воздушном превосходстве советских ВВС в районе целей.

Дело в том, что основными способами действий истребительной авиации (и не только истребительной авиации ПВО) считались дежурство на аэродроме и патрулирование в воздухе. Как ни странно, но такой не то чтобы неверный – вредный постулат был в силе до самого конца войны.

Сталин прищурился:

«А не окопался ли где-нибудь в руководстве авиации германский шпион, а то похуже – недобитый товарищами из НКВД троцкист?».

Действительно, странные вещи творились во время самой тяжёлой и кровопролитной войны в истории человечества, которые ничем кроме саботажа и вредительством на всех уровнях объяснить почти невозможно. Вот скажем элита истребительной авиации советских ВВС – 6-й истребительный авиакорпус ПВО Москвы, куда были собраны лучшие авиаполки, насчитывающие в общей сложности около трёхсот машин… Патрулируя над небом столицы, его лётчики делают летом 42-го года по полторы сотни боевых вылета на брата, за что их до самых мудей - а то и ниже, увешивают медалями и орденами.

А меж тем совсем рядом, немецкая транспортная авиация без особых проблем снабжает свои окружённые гарнизоны в городах Холм и Демьянск.

А меж тем буквально под самим носом у 6-го истребительного авиакорпуса, идут тяжелейшие бои 2-й ударной армии Волховского фронта, где захватив прочное господство в воздухе, авиация противника практически беспрепятственно терроризировала скученные на сравнительно небольшом пространстве советские войска, как в самом «котле» - так у основания «бутылочного горла», уделяя повышенное внимание железнодорожным станциям и уничтожая коммуникации.

Советская истребительная авиация практически не проявляла в этом районе активности и очень редко когда выпадали дни, когда для прикрытия войск выделялось с десяток истребителей.

Ветеран боев в Испании и Финляндии Емельян Филаретович Кондрат, воевавший в ту пору в звании полковника на Волховском фронте, писал в дневнике:

«Что особенно угнетает летчиков — господство немецкой авиации. Она непрестанно висит над частями 2-й ударной, преследует их, буквально терзает. А мы бессильны. У нас нечем помочь.

Бывает, что на весь Волховский фронт остается каких-то два десятка самолетов, по четыре - шесть машин на полк. Все основные авиационные силы страны брошены на прикрытие Москвы, на обеспечение боевых действий на центральном направлении. Новая техника поступает очень редко: еще не набрали свою мощь заводы, вывезенные в глубь страны…»¹¹¹.

Таким образом как и в случае с ПВО Рейха во время операции «Багратион» в 44-м, советская противовоздушная оборона служила лишь отвлечением сил и средств от жизненно важного. В вышеописанном случае – от прорыва блокады Ленинграда.

Но все огрехи тактики просто меркнут перед организацией самой боевой деятельности противовоздушной обороны!

По идее, бомбардировщики противника должны были обнаруживаться специально для этой цели службой ВНОС (воздушное наблюдение, оповещение и связь), основу которой составляли наблюдательные посты ВНОС. Последние составляли как бы «сетку полос наблюдения», состоящую из идущих параллельно государственной границе и радиальных полос - идущих от границы вглубь страны, со сторонами в шестьдесят-восемьдесят километров.

Наблюдательные посты внутри такого «квадрата» объединялись в ротные и батальонные районы, чьей работой управлял главный пост ВНОС, располагавшийся на командном пункте соединения ПВО.

В теории эта схема была продумана до мелочей. На практике же, это не работало от слова «совсем». Если бомбардировщики и удавалось вовремя обнаружить, то вот сбить их ещё на подходе к цели – к чему по определению должна стремиться всякая уважающая себя противовоздушная оборона…

Практически не удавалось никогда!

Ибо не была решена главная проблема: наведение истребителей на цели с земли…

С постов ВНОС, то бишь. Те лишь констатировали факты. Да, мол – пролетела в таком-то направлении и на такой-то высоте, группа бомбардировщиков такого то типа и, в таком-то количестве.

И на этом всё.

С уничтожением самолётов противника уже непосредственно над самой целью, тоже не всё было в порядке. Этим должны были заниматься лётчики-истребители и артиллеристы-зенитчики во взаимодействии с прожектористами и расчётами аэростатов заграждения.