После ознакомления с немецкими самолетами, на которых повсеместно устанавливались фибровые протектированные бензобаки, специалистам ВИАМ удалось довольно быстро отработать технологию их изготовления из отечественной авиационной конструкционной фибры, вместо использовавшихся ранее металлических.
Для фибровых бензобаков в ВИАМ также предложили специальный протектор «образца 1940 года», который обеспечивал защиту от вытекания топлива на входных и выходных отверстиях при попадании пуль калибра 12,7‑мм (всего до 5‑8 пробоин). Вес При толщине 17,5 миллиметра вес протектора составлял 14,5 килограмм на квадратный метр.
В Ленинграде, на созданном на базе трамвайного вагоноремонтного завода авиационном заводе «№ 380», начали осваивать выпуск двухмоторных машин конструкции Яковлева А.С. – разведчика Р‑12 «Дозор» и дальнего истребителя И‑29 «Москит»127.
В том же Ленинграде, под руководством Начальника «Группы отделов спецслужб НИИ ВВС» генерал‑майора С. А. Данилина ‑ уже несколько лет занимавшегося вопросами создания бортовых и аэродромных приборов вождения и посадки самолетов, начались работы над созданием бортового радиолокационного прицела для ночных истребителей‑перехватчиков Туполева.
На Ленинградском Кировском заводе (ЛКЗ) полным ходом идёт капитальный ремонт, экранировка и перевооружение ранее выпущенных средних танков. Закончены испытания танка Т‑28М – в отличии от прототипа без малых башен, с башней «по образцу и подобию» КВ‑1, но меньшей толщиной брони 45 (лоб) – 30 (борта и корма) миллиметров. И 76‑мм орудием Л‑11 с длиной ствола 30,5 калибров.
Галимый паллиатив, конечно…
Но до окончания конструкторских работ по основному боевому танку (ОБТ), которому заводчане заочно дали название ИС (Иосиф Сталин), это мощнейшее предприятие Наркомата танковой промышленности будет загружено словами потомков – «под свисток»…
Ну и так далее.
В общем, всё идёт своим чередом, в соответствии с задумками Сталина по части словами потомков – «заклёпок».
Глава 23. Переговоры с «дьяволом».
Адольф Гитлер (после берлинских переговоров с Молотовым в ноябре 1940 г.):
«Сталин умен и коварен. Он требует все больше. С точки зрения русской идеологии победа Германии недопустима. Решение: разгромить Россию как можно раньше. Через два года англичане могут иметь 40 дивизий. Это может побудить Россию к совместным действиям с Англией»
Диалог между У. Черчиллем и И.В. Сталиным на обеде после второго заседания Тегеранской конференции (28 или 29 ноября 1943 года):
«Черчилль:
‑ Я полагаю, что Бог на нашей стороне. Во всяком случае, я сделал все для того, чтобы он стал нашим верным союзником.
Сталин:
‑ Ну, а дьявол, разумеется, на моей стороне. Потому что, конечно же, каждый знает, что дьявол ‑ коммунист. А Бог, несомненно, добропорядочный консерватор».
В «Текущей реальности» советско‑германские отношения начали портиться с того момента, когда в Рейхе узнали про аренду Советами оказавшегося за пределами Средиземного моря итальянского торгового флота. Германской стороной был сделан тонкий намёк на то, чтобы часть судов была предоставлена ей для использования в качестве рейдеров. Позже, видимо под давлением Гитлера, к этим поползновениям присоединился и сам Муссолини.
Сталин даже не затруднил себя ответом на эти «намёки».
Когда до руководителей Рейха дошло для чего именно Советскому Союзу потребовались арендованные суда, они через Риббентропа сделали заявку на часть латиноамериканского добра…
Типа, словами потомков – «делиться надо»!
Сталин через Наркома иностранных дел СССР Потёмкина весьма вежливо ответил «союзникам», что состояние коммуникаций не позволяет поставлять в Германию больше сырья, чем уже поставляется в данный момент. Вот мол в следующем году, когда совместными усилиями Наркомата нефтедобывающей промышленности и германского акционерного общества «Континентальная нефть» будет построен нефтепровод «Саратов‑Москва‑Ленинград» и железная дорога освободится хотя бы от экспорта нефти и нефтепродуктов…
Вот тогда мы и рассмотрим вашу «заявку», не раньше.
На это, Гитлер и Муссолини ответили забастовками экипажей арендованных судов, большую часть которых до сих пор составляли итальянские моряки. Сталину пришлось пойти на уступки и ближе к зиме, всё же состоялась сделка ‑ по которой за 34 тысячи тонн аргентинской пшеницы переправленной в Германию по системе Беломорканала и далее через Балтийское море, Советский Союз получил не много ни мало ‑ 17 тысяч тонн проката дюралюминия. А семнадцать тысяч тонн между прочим, это больше годовой производительности Уральского алюминиевого завода (УАЗ) ‑ который в 1940‑м году выпустил всего 13 тысяч тонн. Масса «пустого» стратегического бомбардировщики ТБ‑7 почти двадцать тонн, не менее половины из которых приходится именно на алюминий. Так что таким весьма необычайным образом, советская авиационная промышленность разжилась «крылатым металлом» на 1 700 четырёхмоторных бомбардировщиков.
Кроме того, ещё по пять тысяч тонн проката алюминиевых сплавов в месяц, СССР стал получать из…
Великобритании и Канады!
Не за просто так, конечно, а за твёрдое обещание прекращения поставок южноамериканского продовольствия в Рейх. Ну и за очередную партию золота, разумеется. Впрочем, ранний ледостав в том предвоенном году, так и так поставил крест на подобном «бартере».
Впрочем, всё это было словами потомков – лишь «белых фоном» происходящих в сентябре 1940‑го года грандиозных событий, которые явно не шли на пользу отношениям между двумя странами ‑ которые всего год назад подписали «Пакт о ненападении» и во всём мире считались едва ли не союзниками.
30 августа 1940‑го года решением Второго Венского арбитража128, в коем «арбитрами» были представители Германии и Италии, состоялась передача Королевству Венгрия Северной Трансильвании, с 1918‑го года принадлежащей Королевству Румыния.
В тот же день Нарком иностранных дел Советского Союза Потемкин Владимир Петрович, вызвав посла Германии Фридриха‑Вернера фон дер Шуленбурга, заявил что Советский Союз тоже имеет право на свою часть «румынского пирога» и намерен всеми доступными средствами его добиваться…
Конечно это «заявление» было в более дипломатичных тонах, но его суть передана «тютелька в тютельку».
Попытки фон дер Шуленбурга оправдаться, вызвали ещё большее неудовольствие главы советского внешнеполитического ведомства. В частности он напомнил послу, что в соответствии с одним из пунктов советско‑германского «Пакта о ненападении», все решения сторон по Балканам должные решаться после взаимных консультаций. А в данном случае никто даже не поставил Правительство СССР в известность.
После этого демарша, вручив германскому послу ноту протеста, Владимир Потемкин в тот же день вызвал к себе румынского посланника Георгия Давидеску и, в присутствии самого(!) Иосифа Виссарионовича Сталина вручил ему заявление советского правительства, в котором Королевству Румыния выдвигался ультиматум с требованием немедленной передачи СССР Бессарабии и северной части Буковины в границах согласно приложенной карте.
На следующий день (31‑го августа), королём Румынии Каролём II была объявлена всеобщая мобилизация. Но поздно: сбивая пограничные заставы и редкие заслоны застигнутых врасплох румынских войск, советские танковые бригады «Корпуса быстрого развёртывания» генерал‑майора Рокоссовского уже стремительно ворвались на территорию спорных районов. Практически одновременно с ними, на эту «территорию» перелетели две аэромобильные (воздушно‑десантные) бригады ВВС СССР, что вызвало всеобщую панику и хаос…
