«Роберт Оппенгеймер, Энрико Ферми, Эдвард Теллер, Клаус Фукс, Эрнест Лоуренс… Нобелевский лауреат на нобелевском лауреате и нобелевским лауреатом же погоняет!».
И главный в этом списке Джеймс Франк ‑ автор секретного доклада правительству США о перспективах и последствиях возможного использования ядерного оружия. Не будет этого «секретного доклада» ‑ не будет и «Манхэттенского проекта».
Сталин хитро прищурился:
«А этого можно и «Орденом Ленина» наградить! И пусть потом объясняет ФБР: за какие такие «выдающиеся успехи» ‑ ему такие «преференции» от «красных»».
После принятия такого судьбоносного решения, он вызвал к себе в кабинет главу Службы Внешней Разведки (СВР СССР) товарища Фитина Павла Михайловича и очень долго с ним беседовал…
14‑го июня Уинстон Черчилль выступил с радиообращением, в котором заявил, что Британия будет сражаться в одиночку столько ‑ сколько ей потребуется, чтобы разбить III Рейх:
«Будь это суровое испытание, или долгое, или и то, и другое, мы не будем искать никаких условий, мы не потерпим никаких переговоров; мы можем проявить милосердие, но не будем просить о нем».
После этого, 18‑го июля последовала серия ночных авиационных атак германской военной промышленности в Эссене, Бремене и Хамме.
В этот же день на входящем в Наркомат артиллерии СССР Сталинградском тракторном заводе (СТЗ), приступили к испытаниям среднего гусеничного артиллерийской тягача с шестицилиндровым 185‑сильным дизелем В‑3В («половинка» от В‑2В), выпускающемся в Харькове.
19‑го июня Адольф Гитлер выступил в Рейхстаге, где подведя итоги войны которая и не думала кончаться, попытавшись припугнуть Черчилля уничтожением «великой империи», тем не менее заявил:
«Я не вижу причин, по которым эта война должна продолжаться».
Сэр Уинстон видимо эти «причины» хорошо и отчётливо видел, поэтому проигнорировал это, по своей сути ‑ предложение о мире.
***
Вечером 19‑го июля по приглашению Сталина, на любезно предоставленном им же правительственном «Дугласе», в Москву из Ирана прибыл с официальным визитом Реза‑шах Пехлеви с семьёй и правительственной делегацией. В личной жизни сей сравнимый с Петром Великим монарх, придерживался европейских обычаев: хотя он и был женат четыре раза…
Но никаких гаремов с «коллекцией» жён, наложницами и упаси Маркс – евнухами. Первая его жена умерла, со второй и третьей он законным образом развёлся…
Всё в рамках приличий!
Шах прилетел с четвёртой ‑ «действующей» женой Эсмат ол‑Молук Доулатшахи и, с двадцатилетним сыном от второй ‑ наследным принцем Ирана Мохаммедом Реза Пехлеви.
Во главе иранской делегации официально значился новый Премьер‑министр страны – Али Мансур, который и будет вести переговоры с Председателем Совнаркома СССР И.В. Сталиным о заключении ряда межправительственных договоров. Прежнего главу иранского правительства – Ахмад Матина‑Дафтари, вскоре после отлета Вождя Советского Союза из Тегерана Реза‑шах отстранил от должности и заключил в тюрьму за шпионаж в пользу Великобритании116.
Сталин встретил столь высокого гостя (до сих пор, монархи в столицу первого в мире государства рабочих и крестьян не залетали) с величайшей помпой – почётный караул трёх родов войск со снятыми с производства (но отнюдь не с вооружения «парадных войск») токаревскими самозарядными винтовками (СВТ‑38) в руках и предоставил в его распоряжение свой бронированный лимузин «Packard Twelve» 14‑й серии, подаренный ему в 1935‑м году президентом США Франклином Рузвельтом. Сам же словами потомков – «двигался» на вездеходе ГАЗ‑61‑40, который он почему‑то называл среди своих «Джипом».
Это – один из первых шести легковых автомобилей колёсной формулы «4×4», которые не так давно начали серийно выпускаться на заводе «Имени Молотова» для высшего командного состава Вооружённых Сил СССР. Кроме Верховного главнокомандующего «джипы» получили командующие «особыми» округами, Главнокомандующий Сухопутными войсками Булганин…
И конечно же товарищ Жуков, возглавляющий «личную военную мафию» Вождя.
После всех положенных официальных мероприятий, на следующий день 20‑го июня королевская семья посетила скромную обитель властителя «Одной шестой части земной суши» ‑ Ближней дачу в Кунцево. Сперва Вождь познакомил Реза‑Шаха и его семью с приусадебным садом ‑ где росли ухоженные фруктовые деревья, кусты смородины, малины и клубники… В отдельном огороженном вольере привольно паслись и набирали вес фазаны, индюшки и цесарки… Имелся даже бассейн, где жировали домашние утки и гуси.
Особая гордость Вождя ‑ «Лимонарий»: теплица, в которой росли диковинные для Средней полосы лимонные деревья. На зиму её закрывали застекленными рамами, а компрессоры нагнетали внутрь тёплый воздух от калориферов. Поэтому даже в самые лютые морозы, температура в ней держалась не ниже пяти градусов тепла…
Иосиф Виссарионович как о чём‑то совершенно обыденном ‑ из разряда «само собой разумеется», сообщил что он сам в свободное время любит повозиться на этом «приусадебном участке».
На недоумённый взгляды «их величеств», самый высокопоставленный в подлунном мире «садовник» ответил:
‑ Наши врачи утверждают, что это способствует долголетию.
И довольно долго и пространно рассказал гостям, как на следующий год он расчистит ещё участок леса вокруг усадьбы и посадит «много‑много картошки», ибо его словами:
‑ Впереди нас ждут трудные времена!
В общем, словами потомков:
«Два мира – две системы».
После знакомства со скромной резиденцией состоялся чисто семейный ужин, во время которого одетая «по‑персидски» Светлана, используя несколько десятков слов и фраз на Фарси, умудрилась выведать у «Его высочества», что тот уже больше года как женат на египетской принцессе Фавзии Фуад, которую до свадьбы видел только раз. И которая не смогла прибыть в Москву из‑за того, что пребывала «в тягости»117.
Дочь открыто, словами потомков – «на грани фола» флиртовала с «заморским прЫнцем» и Сталину хотелось её придушить.
Ну а так всё прошло нормально, по‑семейному.
Иранская делегация провела в Первопрестольной почти неделю, кроме переговоров знакомясь с достопримечательностями столицы. Например «Авиазавод № 1» с штурмовиками И‑153 на потоке, Кремль, Царь‑пушку, Третьяковку и конечно же Большой театр с задирающими ноги выше голов балерины… Но особо ошеломляющее впечатление на заграничных гостей произвело московское метро.
И после подписания «Договора о мире, добрососедстве и взаимной помощи между Союзом ССР и Шаханшахским государством Иран», отдельных договоров об создании «Советско‑иранской торговой палаты», «Советско‑иранского инвестиционного банка», модернизации Трансиранской железнодорожной магистрали и строительстве железной дороги, соединяющей последнюю с советской Закаспийской железной дорогой…
Реза‑Шах выразил желание иметь такое же «Восьмое чудо света» в Тегеране.
На что Сталин доброжелательно улыбнулся и ответил словами потомков:
‑ Любой каприз, мой друг! Но за ваши деньги.
А деньги у его «друга» должны появиться. Если не прямо сейчас ‑ так в обозримом будущем, возможно уже в самом ближайшем. Ибо не успел Сталин проводить Реза‑Шаха на Родину, как пришёл ответ от «Мистера пять процентов».
Бывший турецкоподанный (а ныне – британскоподанный) Галуст Гульбенкян уже каким‑то образом оказался на берегах Туманного Альбиона и в принципе дав согласие перейдя в иранское подданство возглавить акционерное общество «Кевир‑Хуриан Лимитед», требовал подтверждения серьёзности намерений Вождя народов…
То бишь возвращения купчих на его недвижимое фамильное имущество в Стамбуле.
