В этот же день в Москве начался открытый судебный процесс над членами Исполнительного комитета Коминтерна (ИККИ) Отто Куусиненом, Георгием Димитровым, Маурицем Розенбергом и другими ‑ обвиняющимися по крайней мере по трём «расстрельным» статьям.
И в тот же день начались большие маневры Краснознамённого балтийского флота с участием двух линкоров: вернувшего своё «девичье» имя «Петропавловска» и «Октябрьской революции». Проводились они в советских территориальных водах, но не так далеко от юго‑восточной части столицы Финляндии ‑ которая ещё со времён Российской империи, была довольно‑таки слабо укреплена от нападения с моря. Всего три батареи, максимальный калибр которых всего 152 миллиметра…
Это не серьёзно!
Цель маневров была заранее объявлена в газетах:
Отработка взаимодействия флота и авиации в поддержке высадки морского десанта. Не так давно созданная из экипажей недостроенных по программе «Большого флота» кораблей, 1‑я «особая» бригада морской пехоты тренировалась высаживаться с самоходных паромов СП‑50 (аналогов ещё не существующих «паромов Зибеля») на островов Гогланд, находящийся всего в сотне с небольшим километров от Хельсинки.
Под это довольно откровенное «бряцание оружием», в результате которого финны в панике стали минировать прибрежные воды и побережье, в Таллинне в тот же день начались двухсторонние советско‑финские переговоры о пересмотре не так давно подписанного Московского договора об итогах Зимней войны. С советской стороны в них принимал участие лично Председатель Президиума Верховного Совета СССР Иосиф Виссарионович Сталин, Заместитель наркома иностранных дел Косыгин и «другие официальные лица». Финскую правительственную делегацию возглавляли Президент Ристо Хейкки Рюти и Премьер‑министр Рольф Йохан Виттинг.
Про последних двух словами потомков – «фиников», в самую последнюю очередь можно сказать, что это «голуби»…
Даже, как бы ни наоборот.
Но против последних предложений Сталина, ничего не мог возразить даже сам Командующий Силами обороны Финляндии маршал Карл Маннергейм, который из Хельсинки мог наблюдать в бинокль за советскими линкорами и крейсерами и, кружившимися над морем самолётами. Депутаты же Сейма, вообще встретили их чуть ли не «поросячьим визгом». И напрасно наиболее осторожные и благоразумные из них предупреждали, что за этой якобы «бескровной победой» ‑ за этими «возращением земель» и «репарациями», стоит «острый крючок» долговой зависимости и несамостоятельности внешней политики…
Бесполезно!
Голос финской общественности, определяющими в котором были голоса почти полмиллиона беженцев с Карельского перешейка и голоса финских предпринимателей ‑ за счёт которых будет производиться обустройство тех беженцев на новых местах, перевесил всё…
Даже патриотизм и жажду мести.
13‑го июня в четверг Париж был объявлен «открытым городом». А в столице Эстонии после недолгих попыток финской стороны урвать себе побольше «преференций», и безуспешных требований включения в число стран‑гарантов Британии, США и даже…
Германии!
…Двухсторонние советско‑финские переговоры завершились подписанием «Таллиннского мирного договора», по которому (кроме естественно гарантии безопасности) Финляндия:
Возвращает Карельский перешеек и надежду на возвращение полуострова Ханко по завершению войны в Европе.
Получает на льготных условиях кредит в 45 тонн золота99 для восстановления и перестройки экономики.
Получает доступ к огромному советскому рынку для реализации своих товаров и закупок необходимого сырья.
Получает право транзита «на общих основаниях» через территорию Советского Союза.
Отдельным пунктом стояло участие Наркомата путей сообщения СССР в реконструкции железных дорог Финляндии, с целью повышения их пропускной способности.
В соответствии с тем же «Таллиннским договором» (кроме финского нейтралитета в предстоящих «разборках» с III Рейхом, конечно) Советский Союз получает:
1) На время боевых действий в Европе ‑ военные базы на Аландских островах и на Финско‑норвежской границе в районе озёр Сольми‑Ярви и Куэтс‑Явр.
2) Долю в продукции финской целлюлозно‑бумажной промышленности (двадцать процентов).
3) Принципиальное согласие на создании советско‑финского акционерного общества по добыче никеля в Петсамо. При этом СССР обязуется выкупить контрольный пакет акций у англо‑канадской компании «Монд Никель», построить железную дорогу от Мурманска и электростанцию.
4) В период боевых действий в Европе эксклюзивное право закупки по мировым ценам концентратов меди, молибдена и кобальта добываемых в Финляндии.
Особым соглашением в «Договоре» стояло создание «Зоны безопасности и доверия» между Финляндией и СССР, по которому первая не вводит войска крупнее батальона на территорию Карельского перешейка, а второй выводит из «северной столицы» войска (кроме военных училищ и частей ВМФ, конечно) Ленинградского округа…
Словами потомков – «вопрос на засыпку»:
Куда СССР «выводит» войска?
Правильный ответ:
«В Прибалтику».
***
В пятницу 14 июня 1940‑го года, войска Вермахта без единого выстрела вошли в «открытый город» Париж… А в Таллинне начались переговоры возглавляемой И.В. Сталин правительственной делегации, с правительствами и главами трёх прибалтийских стран – Литвой, Латвией и Эстонией.
Вопреки мнению отупевших вследствие злоупотребления фаст‑фудами и ЕГЭ потомков, в описываемое время в странах Балтии демократией даже и не пахло. Напротив: там довольно‑таки чётко смердило откровенными авторитарными режимами правого толка…
Своими словами говоря – фашистскими диктатурами.
Литовский президент Антанас Сметона, к примеру, пришёл к власти в результате государственного переворота ещё в 1926‑м году, когда даже сам(!) ещё даже не помышлял об ничем подобном. И как это у «классических» диктаторов водится, первым делом он разогнал парламент и политические партии, ввёл военное положение и цензуру, установил «культ личности» ‑ в соответствии с которым получил титул «Tautos vadas» («Вождь народа»). Его именем назывались улицы, школы и даже военные корабли…
Точнее: один единственный корабль – учебный морской тральщик.
Точно также пришедший к власти в результате военного переворота (1934‑й год) латвийский Президент Карл Улманис, в принципе ни в чём не отставал от своего литовского «коллеги». Из него такой же «демократ», как положим из Надежды Константиновны Крупской – канадский хоккеист супер‑лиги. Ничем не лучше первых двух, был и эстонский Президент‑регент Константин Яковлевич Пятс ‑ пределом мечтаний которого была «уния» с Финляндией.
На большее, как говорится – фантазии не хватало.
Конечно у всех трёх вышеназванных «вождей» было и множество положительных качеств, среди которых надо особо выделить традиционное прибалтийское благоразумие. Вследствие которого, они не стали словами потомков – «быковать», когда летом‑осенью прошлого 1939‑го года Советский Союз предложил странам Балтии – свою «крышу»: услуги по защите их суверенитета от посягательств «третьей стороны».
Под последней подразумевалась Гитлеровская Германия, которая в марте того же года словами потомков – «тупо отжала» у Литвы Клайпеду и Клайпедский край. А после захвата Польши ‑ в открытую заявляла на своём праве на всю республику…
Любому хоть немного думающему человеку стало ясно‑понятно, что одной Литвой Гитлер бы не ограничился. Советскому руководству такое развитие событий меньше всего было надо, вот оно и решило взять Прибалтику под защиту.
Естественно, не обошлось без определённого «нажима» на изрядно туго соображающих и изрядно «приторможенных» прибалтов, иначе б они словами предков – «до морковкиного заговенья» думали бы.
