Причём вопрос о борьбе с танками и соответственно бронепробиваемости снаряда, им в данный момент даже и не ставился:

«Надо что‑то помощнее, чтоб не просто вывести паровоз из строя… Перевести его из класса «локомотивы» в разряд «металлоломы»!».

23‑мм автоматические пушки Волкова‑Ярцева Вождь отдал зенитчикам, ибо если у авиаторов хотя бы есть 20‑мм ШВАКи ‑ то в области войсковой ПВО, в ПВО аэродромов…

Вообще словами потомков – «полная жоппа»!

Однако ещё остаётся 23‑мм автоматическая авиапушка МП‑6 (ПТБ‑23) конструкции Таубина‑Бабурина. Про неё в «Послезнании» самые противоречивые сведения, но Сталин ориентировался на то, что вышеупомянутые НС‑37 и НС‑45 (как и послевоенная НС‑23), это есть разработки того же конструкторского коллектива – ОКБ‑16. Стало быть эти вполне рабочие конструкции ‑ имеют те же «корни», что и 23‑мм МП‑6 (ПТБ‑23). А следовательно и последнюю до ума довести можно, особенно в условиях когда ОКБ‑16 уже имеет свой собственный завод ‑ Ленинградский Государственный Союзный завод № 4 «Имени Калинина».

Печальная же судьба Таубина и Бабурина, есть результат чьих‑то интриг и козней…

Например Шпитального, которого уже давно пора посадить, ибо словами потомков – «подза@бал он уже своей креативностью!».

Сталин поднял трубку и дождавшись когда его соединят:

‑ Лаврентий! У тебя есть что на Шпитального? …ВАУ!!! А что ж ты раньше молчал? …А вот теперь говорю тебе: бери его за жабры и на «цугундер»!

Расстреливать конечно не стоит, это не наш метод – чтоб там потомки не блеяли. Напугать хорошенько, а потом дать такое «особо важное задание» ‑ где его неуёмная энергия будет к месту.

Но и вышеназванным товарищам надо обязательно крепко «дать по шапке», чтоб не  разбрасывались обещаниями, а сосредоточились на двух проектах: 45‑мм зенитном автомате с обойменным питанием и 23‑мм авиационной автоматической пушке, переделанной под ленточное…

В «Реальной истории» у Таубина с Бабуриным это получилось, так почему не получится в «Альтернативной»?

Тем более что последнюю, требуется установить не в крыло штурмовика Ил‑2 или в развал цилиндров стоящего на «Рояле» мотора М‑105…

А в носовую часть самолёта, что совсем другое дело.

Записывая в черновике постановления ГКО, Сталин уточнил:

«…В нижнюю носовую часть самолёта ОКО‑6. Так как при расположении в верхней части ‑ как у прототипа, в тёмное время суток лётчик будет ослеплён вспышками выстрелов».

Записав также о необходимости убрать гаргрот и немного приподнять пилотскую кабину у штурмовика – чтоб улучшить обзор по сторонам и особенно назад, Сталин вернулся к вооружению, ибо его обуял «заклёпкоманческий зуд».

Он рассуждал примерно так:

«23‑мм авиапушка, конечно, вещь словами потомков – «зачётная», её бронебойный снаряд пробивает 25‑мм стальную плиту. Однако, нашему «Крылатому шакалу» не по танкам стрелять – для того у нас противотанковая артиллерия имеется. По небронированным ‑ но имеющих сравнительные большие объёмы, целям. Да так «стрелять», чтоб те на куски развалилась!».

То есть снаряды должны быть фугасными, содержащими как можно большой заряд взрывчатого вещества. У толстостенного снаряда из‑за высокой начальной скорости осколочно‑фугасного снаряда 23×152 мм (3УОФ1), заряд взрывчатого вещества всего 18,5 грамм. Это конечно значительный прогресс по сравнению с осколочно‑фугасным 20‑мм снарядом ШВАКа (заряд ВВ ‑ 8‑10 грамм), но его действие по наземным целям не так могущественно как того бы хотелось

Однако и 37‑ти миллиметровые и тем более – 45‑ти миллиметровые авиапушки, это уже из разряда «через чур»…

А «через чур хорошо» – это уже плохо!

Критически увеличатся габариты и вес, уменьшится боекомплект у нашего «Крылатого шакала». А главное, конструкторам придётся создавать практически новую систему, что несмотря на все «кнуты и пряники» ‑ отодвинет принятие её на вооружение на год, а то и более.

Подняв глаза к потолку, вертя в руках карандаш Сталин задумался, ища нужное решение. И вскоре по принципу «новое – это хорошо забытое старое», он его нашёл:

«Вот к примеру, не к ночи будет помянутый Шпитальный (или какой‑нибудь «безымянный негр» за него) очень хорошо в своё время придумал! Взял 12,7‑мм патрон с рантом (12,7×108R) от крупнокалиберного пулемёта ШВАК и расширив дульце гильзы, вставил туда двадцатимиллиметровый снаряд… Точнее – «снарядик», ибо по весу тот был меньшим из всех боеприпасов такого калибра. Даже трассера на нём не было! А потом уже крупнокалиберный пулемёт ШВАК, словами потомков – «перезапилил» в 20‑мм авиапушку ШВАК…».

С сарказмом усмехнулся:

«Такой «гениальный» конструктор и так долго был на свободе… Непорядок!».

Следом он вопросил:

«Так почему бы нам таким же образом, патрон 23×152 не «перезапилить» в…».

Поискав в «Послезнании» промежуточное решение между боеприпасами авиационного и противотанкового калибра, он вскоре нашёл:

«…В патрон 30×152!».

Столкнувшись в небе над Рейхом с тысячными армадами «Летающих крепостей», для надёжного сбития каждой из которых требовалось в среднем по двадцать‑тридцать попаданий 20‑мм снарядов, руководство Люфтваффе позаботилось обзавестись более серьёзным калибром.

30‑мм авиапушка «MK 108» использовала патроны 30×90 с тонкостенным фугасным снарядом, содержащим 85 грамм взрывчатого вещества на основе гексогена. Для сравнения: ручная граната Ф‑1 ‑ больше известная как «Лимонка», имела всего 60 грамм ВВ…

И был это далеко не гексоген!

И результат был соответствующим.

При попадании в любую часть конструкции самолёта, один фугасный снаряд разваливал на куски одномоторные цельнометаллические истребители и, даже штурмовики Ил‑2 «смешанной конструкции». При попадании в крыло бомбардировщика Б‑17, Б‑24 или какого другого «Стерлинга» ‑ 30‑мм снаряд образовывал пробоину диаметром в метр‑полтора, срывал металлическую обшивку длинной до двух метров. Хватало обычно четырёх‑пяти попаданий, чтоб «Летающая крепость» превращалась в нелетающую груду горящего искорёженного дюраля – согласно Закону всемирного тяготения, отвесно падающую вниз.

Рисунок 14. 30×90 патрон к германский авиапушке МК 108. Показан разрез патрона с тонкостенным фугасным снарядом.

Однако «под занавес» у защитников неба Рейха появилось и кое‑что помощнее, хотя и такого же калибра. Унитарный боеприпас 30×184 предназначался для авиационных пушек MG‑101 и MK‑101/103, а также зенитных установок типа Flak‑30/38. Его  фугасный снаряд содержал уже около ста граммов взрывчатого вещества…

Но не помогло!

Хотя и хорошенько проредило тучные стада стратегической авиации союзников, резвящиеся в западноевропейском небе.

Сталин словами потомков – «прикидывал хрен к носу»:

«Помогло оно кому, иль нет – вопрос отдельный и нас совершенно не касающийся. Но нам такой «девайс» надо обязательно надо иметь – кровь из носа! И не только для «Крылатого шакала», но и для «Защитника неба» ‑ тяжёлого истребителя‑перехватчика конструкции Туполева».

Наш «унитар» 30×152 займёт промежуточное место между германским скорее ‑ «пистолетным» патроном 30×90 и, практически зенитным 30×184. Стало быть и, заряд взрывчатки в нём будет «промежуточным»  ‑ от шестидесяти грамм до ста.

«Ближе всё‑таки к ста грамм, пожалуй, при условии что наши конструкторы и оружейники смогут создать тонкостенный фугасный снаряд калибром тридцать миллиметров, а наши технологи – массово его производить».

Хорошо понимая все сложности, он в черновике постановления ГКО СССР довольно‑таки расплывчато записал:

«…С как можно большим зарядом ВВ, но не менее 60 грамм».

Записав, он сожалеюще ‑ но вместе с тем вполне оптимистично: