Всё увеличившаяся численно зенитная артиллерия несла большие потери в живой силе и технике во время налётов – ведь бомбы сыпались не только на товарно‑сортировочные станции, цеха заводов и жилые дома…
Но и на позиции зенитных пушек.
И к концу войны, их расчёты состояли в основном из женщин, подростков и «добровольцев» из числа советских военнопленных. Такой «кадровый подход» ещё больше снижал эффективность противовоздушной обороны Германии.
***
Естественно, несли потери и силы стратегической авиации союзников – войны без потерь не бывает.
Однако, как сторона наступающая, её командиры могли выбирать место и время. А командующие силами ПВО Рейха, не зная это «место и время», вынуждены были распределять зенитную артиллерию по многим объектам. Так что несмотря на многочисленность «стволов смотрящих в небо», эффективность этого вида противовоздушной обороны была крайне недостаточна.
Как шутили в позднем СССР:
«ПВО, это как волосы на лобке (у женщины): прикрывают, но не греют».
Другое дело истребительная авиация, которой можно маневрировать, сосредотачивая её на направлении подвергшемуся налёту значительные силы. К борьбе с налётами стратегической авиации союзников на Рейх были привлечены огромные (по германским меркам) силы авиации Люфтваффе, которые постоянно увеличивались. Например, к январю 1943‑го года для защиты неба Германии задействовались около 1000 ночных истребителей, в основном двухмоторные самолеты Bf‑110 и Ju‑88.
Однако и здесь не всё так просто!
Для поражения тяжёлого бомбардировщика типа «Летающей крепости» с задней проекции необходимо попадание в среднем двадцати 20‑мм снарядов авиационной пушки. Более эффективной была атака «в лоб», при которой для уничтожения четырёхмоторного хватало очереди в пять‑шесть снарядов по пилотской кабине. Но опять же свои нюансы: при сближении с общей скоростью в 700‑800 километров в час, у лётчика‑истребителя оставалось не более пары секунд времени на прицеливание и огонь. Учитывая то, что пилот со средней подготовкой, даже в более благоприятных условиях попадал в цель всего двумя процентами(!) выпущенных боеприпасов, такая атака опять же – не обязательно приводила к фатальному для экипажа «Летающей крепости» результату.
Не забываем и про то, что тяжёлые стратегические бомбардировщики сами несут смертельную угрозу для атакующих их истребителей. Имея на борту несколько огневых точек с 12,7‑мм пулемётами, они могли встречать перехватчики действенным огнём уже с километра. Те же вынуждены сближаться до трёхсот‑четырёхсот метров, или даже как рекомендовал своим «экспертам» Рейхсмаршал Герман Геринг – на «пистолетную дистанцию».
Задача борьбы с дневными «стратегами» усугублялась ещё и тем, что те по одному не летали. Построенные «коробкой» летающие армады встречали истребители Люфтваффе шквальным огнём десятков «Браунингов», преодолеть который без повреждений было весьма и весьма проблематично.
Один из «экспертов» Люфтваффе Ганс Филипп, незадолго до своей гибели от пули бортового стрелка писал:
«Сражаться с двумя десятками русских истребителей, так и ждущих, чтобы их ужалили, или с английскими «Спитфайерами» было в радость. Никто не задумывался при этом о смысле жизни. Но когда на тебя летят семьдесят огромных «Крепостей», вся твоя грешная жизнь проносится в памяти за считанные секунды».
На 30 июня 1943‑го года в ПВО Рейха числилось дневных 292 истребителя Bf‑109 и Fw‑190, из которых пригодных к полетам было 238. К 6 июня 1944‑го года, то есть к началу вторжения, в составе дневной истребительной авиации ПВО страны было уже 1179 самолетов, из которых только 656 были боеспособными.
На 22 июня 1944‑го года, несмотря на вступление в строй некоторого числа новых самолетов, состав авиации ПВО страны снизился до 538 самолетов, из которых лишь 288 были боеспособными.
И всё же лётчики истребительной авиации ПВО Рейха умудрялись поддерживать «паритет» (если так можно выразиться, конечно) на каждый потерянный «Мессершмидт‑109» или «Фокке‑Вульф‑190» ‑ сбивая по одному В‑17 «Flying Fortress» или В‑24 «Liberator»56. В результате потери союзников доходили до четверти от всех участвующих в налёте машин ‑ как например втором налёте на Швайнфурт, когда было сбито шестьдесят самолётов из почти трёхсот машин… Пока командование стратегической авиацией США не сделало следующий сильный ход: истребители сопровождения ‑ «Тандерболты», «Лайтинги» и наконец «Мустанги» ‑ имеющие дальность сравнимую с дальностью самих бомбардировщиков.
И это стало началом конца!
Между февралём и июнем 1944‑го года, бои с армадами тяжелых бомбардировщиков и истребителей сопровождения, привели к гибели свыше тысячи опытных пилотов. Это примерно столько, сколько было у Люфтваффе на Востоке 22 июня 1941‑го года. И заменить их было некем:
Рейху катастрофически не хватало времени и горючего для подготовки новых пилотов.
***
После тщательного анализа имевшейся в «Послезнании» информации, Вождь утвердился в своей мысли:
«А мы проделаем всё это в сорок первом году! В уменьшенных масштабах, конечно… Но вполне достаточных для того, чтобы ударами по «болевым точкам» ‑ узлам коммуникаций в Восточной Пруссии и Польше, сорвать Блицкриг и перевести войну в совершенно другой формат – в битву за небеса над III Рейхом».
В первой половине XX века, война между государствами уже окончательно перешла в экономическую плоскость. У кого больше снарядов, орудий, танков и самолётов ‑ тот и победитель. Тактическая авиация, словами потомков ‑ «обнуляет» всё это у противника на поле боя. Стратегическая авиация – ещё до него: на заводах, в вагонах на железнодорожных станциях или на перегонах…
Что выгодней?
Ответ очевиден!
Сталин и без всякого «Послезнания» по опыту Финской войны знал: от 100 до 250 тонн авиабомб сброшенных вовремя на нужный железнодорожный узел ‑ прервут снабжение войск противника на этом участке как минимум на трое‑четверо суток, что вполне способно сорвать крупную наступательную операцию противника.
Такое же количество авиационных боеприпасов сброшенных на войска противника, скорее всего не приведут ни к чему. За период боевых действий с Финляндией, только летчики Балтийского флота сбросили 57 тысяч авиабомб общим весом 2600 тонн, в основном на береговые батареи финнов57.
Это хоть как‑то повлияло на ход войны?
Да, никаким образом!
Ни одна финская береговая батарея, ни одно орудие не были уничтожены…
Результат – ноль.
Тем более, в 1941‑м у нас на руках имеются некоторые «козыри», которыми просто грех не воспользоваться:
Командование Люфтваффе пока не имеет опыта отражения массированных дневных налётов стратегической авиации.
Готовясь к Барбароссе, Гитлер с Герингом стянули на Восток почти всю наиболее боеспособную истребительную авиацию. На Западе остались лишь учебные команды, да ночники…
НО!!!
В 1941‑м, основной истребитель Люфтваффе Bf‑109F «Фридрих» (две трети от общего количества) был вооружён одной 15‑мм «недопушкой» и двумя пулемётами калибра 7,92 миллиметра. Совершенно недостаточное вооружение для борьбы с такими живучими целями, как американские «Летающие крепости» или советские ТБ‑7 (Пе‑8)…
Как слону дробина!
Имелся, конечно и мощно вооружённый двухмоторный истребитель «Мессершмитт» Bf.110. Но на весь Советско‑германский фронт, от Одессы до Мурманска – было их всего 93 (прописью: девяносто три) штуки.
Лучшим истребителем для борьбы с дневными тяжёлыми бомбардировщиками союзников был «Фокке‑Вульф‑190» с четырьмя 20‑мм пушками и двумя 15‑мм «недопушками». Но в более‑менее заметном количестве в составе Люфтваффе, «Фоки» появились только в 1942‑м году.
Но в 42‑м году, III Рейх вёл уже проигранную им войну…
