Сталин чуть не рассмеялся вслух, но потом посерьёзнел:

«Не так дело было, совсем не так!».

***

То, что Германия таки ввязалась в затяжную тотальную войну, немецкое руководство по‑настоящему осознало только после Сталинграда. Только после этого германскую промышленность перевели на военные рельсы, к станкам стали ставить домохозяек, к зенитным орудиям ‑ подростков и военнопленных, а предприятия переводить на круглосуточную работу…

Вот вам и рост производства!

С другой стороны, с начала войны и примерно по это же время ‑ союзники метались в выборе тактики и целей стратегической авиации. Сперва, германские города тупо засыпали по ночам листовками с целью усовестить «сверхчеловеков».

Оказалось (кто бы мог подумать?!), что это совершенно не эффективно…

Затем, после Лондона, Бирмингема и особенно Ковентри ‑ англичане принялись методично засыпать германские города бомбами. В принципе при ночных бомбардировках в отсутствии радиолокационных прицелов, им ничего большего не оставалось делать.

И опять никакого видимого эффекта – «ариец» только всё больше и больше зверел.

Подключившиеся к «процессу» американцы, пытались точечными дневными ударами по ключевым предприятиям (например, по заводам подшипников) парализовать промышленность Рейха.

Хотя звучит вполне логично: какое же военное производство без подшипников?

Но в действительности что‑то опять не выгорело. В основном из‑за того, что «точечные удары» по разным субъективно‑объективным причинам ‑ даже днём не получались и, сбрасываемые из поднебесья бомбы сыпались в радиусе до сорока километров от цели.

Не принесли толку, а лишь потери и, бомбардировки баз подводных лодок: немцы хорошо прикрыли их зенитной артиллерией, а сами субмарины адмирала Денница ‑ отстаивались и ремонтировались перед рейдами «волчих стай» в прочных бетонных эллингах.

В начале 1944‑го, англо‑саксы перешли к тотальным бомбардировкам германкой авиационной промышленности. Но хотя некоторые предприятия были разрушены до фундаментов, немцы с их высокой организацией умудрялись не снижать производство ‑ рассосредоточив заводы по сельской местности, или вообще спрятав их под землю.

Затем, усилия стратегической авиации союзников были перенесены на заводы по производству аммиака, синтетического горючего и каучука – которые под землю не спрячешь при всём желании… На места нефтедобычи, нефтепереработки, нефтяные базы… В результате «Люфтваффе», «Вермахт» и «Кригсмарине» оказались «на подсосе», что негативным образом сказалось в частности на подготовке танкистов и лётчиков.

Однако самым результативным всё же, оказалось воздействие стратегических бомбардировок на транспортную систему Рейха и оккупированных им стран.

Дойдя в своём «Послезнании» до этого места, Сталин затаил дыхание…

Перед тем как началась высадка в Нормандии, были произведены широкомасштабные налеты на транспортную сеть Франции, на товарно‑сортировочные железнодорожные станции оккупированной части Франции ‑ в которых кроме «стратегов» участвовали «Спитфайеры», «Тандерболты» и новомодные «Тайфуны». В результате не считая автомобилей и повозок, было уничтожено свыше полтысячи локомотивов и Бог весть сколько железнодорожных вагонов. Таким образом к моменту начала операции «Оверлорд», перевозки для частей Вермахта сократились на девяносто процентов.

Сталин просто млел от мысли, что он сам дошёл до такой мысли:

««На девяносто процентов»?! Конечно, почему бы морской десант не высадить после этого?!».

Сгоряча, он было стал искать на южном побережье Балтики удобное место…

Но быстро остыл:

«Не время ещё об морских десантах мечтать!».

Затем в конце 1944‑го – начале 1945‑го года, то же самое было проделано с транспортной инфраструктурой самого III Рейха, что привело к полной дезинтеграции и параличу немецкой военной промышленности.

Кстати, нечто подобное Люфтваффе проделывало и на Востоке.

В конце июля 1942‑го года немецкая авиация стала беспощадно терроризировать коммуникации в тылу отступавших советских войск, стремясь отрезать Сталинград от страны. Систематическим налётам подвергались станции Фролово, Арчеда,  Качалино, Иловля и прочие.

В результате к концу июля движение по Сталинградской железной дороге было практически парализовано. На путях и в самом городе скопились около двадцати тысяч разбитых и сожженных вагонов. Перегоны, станции и тупики были буквально забиты порожняком, который уже некуда было девать. Железнодорожники были вынуждены просто сталкивать вагоны с путей на землю или сбрасывать в кюветы.

Все это отрицательно сказывалось на работе городского хозяйства и оборонных предприятий Сталинграда. Так металлургический завод «Красный Октябрь», вместо ‑ в среднем трёхсот вагонов с грузами в сутки, в лучшем случае получал по пятьдесят, а то и вовсе ни одного. Естественно несмотря на неприкосновенные запасы, выпуск продукции неуклонно падал, кроме того была в значительной степени сорвана эвакуация сталинградских предприятий и населения города…

Имелся и чисто военный акцепт: в результате разрушения железнодорожной инфраструктуры солдат и технику приходилось под теми же непрерывными авианалётами Люфтваффе, разгружать за многие десятки, а то и сотни километров от фронта.

Ну, всё вышеперечисленное ‑ это прямое влияние стратегических бомбардировок на военную экономику…

А как оценить косвенные?

К концу 44‑года в наземных частях ПВО Германии служило около 1 250 000 человек, на вооружении стояло до 15 000 зенитных орудий среднего (88‑мм) и крупного (105‑мм и 128‑мм) калибров и до 25 тысяч малокалиберных (20‑мм, 37‑мм)… Это не считая прожекторов, средств транспорта и связи и, всего прочего.

А теперь спросим у потомков (из числа так называемых «патриотов» с приставкой «турбо»), принижающих вклад союзников в общую Победу:

А если бы всё это воевало на Восточном фронте?

Большинство из тех 15 тысяч зениток (пусть будет 10 тысяч) были 88‑мм зенитными орудиями 8,8 cm FlaK 18/36/37 ‑ рассказывать про эффективность которых против советских «новейших и неуязвимых» танков, никому не надо…

Все и так знают!

Многие потрясающие воображение потомков операции советских танковых армий 1943‑1945‑го годов ‑ были бы непременно сорваны, будь на Востоке лишние 10 тысяч 88‑мм стволов.

А «лишние» 25 тысяч зенитных автоматов, сделали бы налёты советских штурмовиков Ил‑2 – самых сбиваемых самолётов Второй мировой войны, из и без того ‑ крайне рискованного мероприятия, в без всяких вариантов ‑ «дорогу в один конец».

В ликвидации последствий бомбардировок, в спасательно‑восстановительных работах принимало участие свыше миллиона человек ‑ которые могли бы также воевать в России, или участвовать в производстве оружия. А во сколько обходилось Рейху строительство убежищ и всякого рода «флактурмов»? Зенитных башен для защиты с воздуха крупных городов, то есть?

Под конец войны количество снарядов расходуемых для сбивания одного самолета достигло совершенно фантастических величин ‑ достигавши трети(!) от общего количества выпускаемых III Рейхом артиллерийских боеприпасов. Так в среднем на один самолет требовалось 16 000(!) снарядов выстреливаемых 88‑мм зениткой Flak‑36, или 6 000 снарядов зенитки Flak‑39 калибра 105‑мм, или 3 000 снарядов 128‑мм зенитки Flak‑40. Такой разорительный расход боеприпасов, развал транспортной системы и промышленности в целом, привёл к концу 44‑го года к острому дефициту снарядов для зенитной артиллерии ПВО Рейха.

А ведь выпущенные снаряды на Западе ‑ это не выпущенные снаряды на Востоке!

В свою очередь такая ожесточённая пальба в воздух приводила к повышенному износу стволов – снижавших досягаемость по дальности и высоте и даже к выходу из строя самого зенитного орудия. Так в 1944‑м году, ежемесячно требовали замены порядком трёхсот «флаков» среднего и крупного калибров.