В «Реальной истории» сражение за Моонзундские острова продолжалось до 22 октября 1941‑го года. Уже пал Смоленск, Киев, Таллинн и был взят в Блокаду Ленинград. В соответствии с планом «Тайфун», враг готовился рвануть на «дальние подступы» к столице СССР – городу Москве…
А Моонзунд ещё сражался!
Хотя войск то там было…
С «гулькин нос», если не сказать больше: стрелковая бригада, отдельные отряды моряков, десятка два устаревших бипланов, да батареи морской артиллерии калибром до 180‑мм.
Сталин взяв линейку изменил расстояние от острова Эзель до Данцига и произведя несложные расчёты, ахнул:
‑ Всего пятьсот километров?! Да даже наш фанерно‑перкалевый У‑2 долетит!
Рисунок 9. Авиабаза на о. Эзель – пистолет приставленный к виску «Барбароссы».
Конечно «ночной кошмар Вермахта» ‑ знаменитый «Русс‑фанер», берёт не много бомб: в лучшем случае – килограммов триста…
Но их много!
А кроме У‑2, ещё имеются Р‑5 и прочие устаревшие самолёты, которые только по ночам и посылать в бой. Естественно, предварительно хорошенько обучив ночным полётам лётчиков. В том числе и очень(!) большие самолёты, чей «залп» равен залпу целой бригады артиллерии «большой мощности».
Тем же способом измерив расстояние до Кёнисберга – 440 километров, он задумчиво:
‑ А туда долетит и наш «Небесный тихоход» ‑ ТБ‑3 и, причём с максимальной бомбовой нагрузкой – пять(!) тонн. Если с новыми моторами, конечно.
Таких машин в его распоряжении значительно меньше, чем «кукурузников» – всего около пятисот. Но сброшенные на «Цитадель прусского милитаризма» за одну ночь 2500 тонн (две с половиной килотонны в ядерном эквиваленте) бомб ‑ произведут на сидящего неподалёку в своём «Волчьем логове» Фюрера всей германской нации, просто потрясающее впечатление.
Поискав в «Послезнании», Сталин так и не нашёл хотя бы приблизительных координат Полевой ставки Гитлера «Werwolf»52, и с досады чуть не плюнув, вновь взялся за линейку…
А с нормальной бомбовой нагрузкой – две‑три тонны, этот четырёхмоторный гигант без проблем долетит и до Варшавы – около 700 километров по прямой, до Люблина – около 800 километров, до Кракова – 930 километров…
И даже до Берлина с Моонзундских островов – всего 870 вёрст.
Хотя, конечно налёты на столицу Рейха в сорок первом году – это чистейшей воды пропаганда!
Поэтому он вполне обоснованно решил:
«Как не заманчиво, тем не менее оставим эту забаву англичанам. А сами не будет отвлекаться от главного – от ударов по железнодорожной логистике».
Так ведь у нас найдутся самолёты и поновее, чем У‑2, Р‑5 и ТБ‑3!
И причём – могущие действовать и днём, что на порядок увеличит точность бомбометания и стало быть его эффективность. Однако, пока отложив «материальную часть в сторону», Вождь взялся за могущие возникнуть при реализации такого решения проблемы.
***
Естественно главное слабое место авиабазы (точнее – целой системы авиабаз) на Моонзундских островах – это вся та же логистика. На них нужно будет поставлять огромное количество горючего, боеприпасов, запасных частей, продовольствия и прочего – необходимого для боевой работы авиации…
А ведь там нет даже ни одного приличного порта!
Не говоря уже про вышеупомянутую недостаточную развитость железнодорожной инфраструктуры Эстонии и Латвии.
Но Вождь лишь досадливо отмахнулся:
«С портами что‑нибудь придумаем, например наплавной причал и морской паром ‑ курсирующий между Ханко, где будет перевалочная база и Моонзундом. Сокращающие время погрузки‑разгрузки контейнерные перевозки, почему бы и нет? Наконец, трубопровод оттуда же по дну Финского залива проложим! В войну такой через Ладогу в Ленинград прокладывали, почему в данном случае не сможем…?».
Измерив линейкой расстояние, он:
«…Всего‑то каких‑то 120‑130 километров! Этой же зимой и проложим».
Правда для реализации такой логистики, край как необходим новый мирный договор с Финляндией, иначе с этой затеи ничего не выгорит.
Поэтому он скрипя сердцем, давил собственную «жабу» ‑ в свою очередь его душившую…
Победила железная воля Сталина:
«Пожалуй увеличу я словами потомками ‑ «финикам» раза в два «золотой кредит» и уменьшу процент с него… Оно того стоит!».
Насчёт же железных дорог в Прибалтике, он словами потомков – «вообще не парился»:
«Это не западные Украина и Белоруссия ‑ с их по‑русски необъятными просторами… Далеко не они, по территории! Литву оставим как есть – в виде «предполья», а в Латвию и Эстонию вложим часть средств, что «в реале» Тимашенко «со товарищи» выбросил на ветер. И из Ленинграда через Нарву и до самого побережья Рижского залива ‑ можно будет направлять самые тяжёлые железнодорожные составы, советского стандарта».
Измерив линейкой расстояние от материкового побережья до самого близкого из Моонзундских островов – того самого Эзеля, он:
«Двадцать пять километров всего?! Да на баркасах можно перебрасывать всё, вплоть до авиабомб!».
Конечно, Вождь шутил наедине сам с собой. Но например морские паромы по образцу ещё не существующего немецкого «Парома Зибелля» он уже распорядился разработать. Это будет дёшево и при этом – весьма сердито. На конечной железнодорожной станции грузы будут перегружаться на автомобили, те – паромами перебрасываться на острова, где уже без всякой перевалки доставлять всё необходимое на аэродромы.
Найдутся и ещё способы – наш народ дюже изобретателен в подобных случаях».
***
Естественно, при реализации такого плана полностью меняется вся военная стратегия и приоритеты в ней. В «реальной истории» сильнейшим из трёх «особых» военных округов был Киевский, а Прибалтийский – самым слабым.
Не считая Одесского, конечно.
В «текущей реальности» же, сильнейшая сухопутная группировка советских войск должна находиться в Прибалтике и должна будет хотя бы до сентября продержаться на линии Западной Двины. Однако здесь это будет сделать проще чем на Днепре… Ибо в отличии от последнего, северо‑восточный берег этой реки ‑ крут и обрывист, а юго‑западный напротив – пологий.
Кроме того в отличии от вновь присоединённых западных территорий, в Прибалтике достаточно много крупных населённых пунктов с прочными каменными застройками ‑ годящиеся для «фёстингов» (городов‑крепостей). Та же Рига, к примеру, вполне может сыграть роль «Сталинграда сорок первого года».
Вообще, если имеется достаточно войск под рукой, то Прибалтика – просто идеальное место для противодействия Блицкригу: множество рек, речушек, озёр и болот, густые леса.
Сталин очертил круг на карте:
«Сюда к лету 1941‑года, нужно дополнительно перебазировать целиком весь Ленинградский военный округ и часть Московского, с Московским же округом ПВО. Все танковые бригады и мотострелковые дивизии перевооружённые на Т‑34. Всю тяжёлую артиллерию Резерва Главного Командования (РГК) и морскую артиллерию на железнодорожных платформах… За Прибалтику надо держаться до последней капли крови!».
В такой стратегии имеется и весьма приятные «дополнительные бонусы»:
Не допускаем не только Блокады – даже эвакуации промышленности Ленинграда. А в этом городе, что не говори ‑ находится до трети советской оборонной промышленности, в том числе два танковых завода, самый крупный алюминиевый комбинат страны (Волховский) и почти вся радиопромышленность СССР.
Балтийский флот с его подводными лодками не будет заперт в «Маркизовой луже», а будет активно действовать (особенно, если утопить в той же «луже» адмирала Трибуца) на Балтике хотя бы до ледостава. Цель: блокада с моря Кёнисберга, Данцига и других портов на Балтике, недопущения транзита шведской железной руды в Германию.
