В общем, всё получилось как с 32‑мя механизированными корпусами по тысяче танков в каждом:

Словами потомков ‑ «хотели как лучше, а получилось как всегда!».

Генералы в любой стране и во все времена отличались от других разумных тем, что в принципе не могли соразмерять свои аппетиты с возможностями страны их удовлетворить. Потому‑то в любой цивилизованной стране, после Второй мировой войны старались держать военных подальше от вопросов связанных с обороноспособностью.

Однако случилось то, что должно случиться!

Всё вместе (включая мехкорпуса, вышеприведённый бардак в вооружённых силах,  проблема с боеприпасами и так далее) это привело к катастрофе.

Своими словами, 22 июня 1941‑го года Вермахт внезапно и вероломно ворвался на огромную строительную площадку. Разогнав вооружённый стройбат – что по сути представляла собой занимающаяся в основном собственным обустройством на новых территориях Красная Армия, он с возимым на автомобилях и гужевых повозках «подвижным тылом» прорвался аж до Днепра, естественно испытывая временные затруднения со снабжением. Но шедшие следом за ним подразделения «Организации Тодта» и немецкие военные железнодорожники ‑ пришли вовсе не на целину, где всё надо начинать с нуля…

А на наполовину «всё готовое» воистину стоическими трудами их советских коллег.

Воспользовавшись видимо в том числе и захваченными материалами (возможно даже руками взятых в плен советских строителей), немецкие железнодорожные войска в сравнительно короткие сроки привели пропускную способность в надлежащий вид и «временные затруднения» для войск Вермахта ‑ были кратковременными и не превратились в непреодолимое препятствие для продолжения Блицкрига вглубь СССР.

Конечно в «текущей реальности», Сталин таких «преференций» противнику не предоставит. Мало того, он уж постарается чтоб транспортных проблем на всём продолжении пути через западные области СССР и Прибалтику, у «арийцев» было как можно больше.

Но сдержит ли это Вермахт на линии Днепра до глубокой осени 1941‑го года?

В «Реальной истории» отступая, гитлеровцы оставляли после себя выжженную землю и разрушенную инфраструктуру – в первую очередь железнодорожную. Использую специальный путевой разрушитель (нам тоже срочно такой нужен!), они уничтожали целые перегоны и даже направления.

И, что?

Остановило ли это Красную Армию во второй половине войны?

Конечно, нет!

Вот и Вермахт летом сорок первого года не остановит.

Так что надо придумать что‑то ещё…

Глава 7. Стратегия v 2.0: Спасение победителей – дело рук самих победителей!

Из Шумилин А.И. «Ванька‑ротный»:

«Немцы – пунктуальный народ! У них отлично работает связь и поставлена сигнализация. Они бомбят на предельном расстоянии от своих траншей. Они на авось по своим не бросают. Это наши при бомбёжке переднего края лупят без разбора, где попало.  

И это не анекдотики и не прибаутки про войну. Это святая правда, если хотите, мы не раз на своей собственной шкуре испытали бомбёжку от своих.  

Спроси у любого пехотинца‑окопника! Если найдешь его живым после войны. Задай ему вопросик на счет бомбёжки по своим окопам! Он сразу оживится и заматерится на чем свет стоит. Грамотёшки у наших соколов не хватало. Да и связь с наземными войсками того… Вот они и пахали: «Была, не была!»».  

На карте Варшава напоминала эдакую «мини‑Москву», или «паучка» в центре паутины. К ней подходило семь железнодорожных направлений: три с левобережья Вислы ‑ из Германии, Силезии и южной Польши, и четыре с правобережья ‑ из Восточной Пруссии, из Западной Белоруссии и Западной Украины. Сеть железных дорог в восточных воеводствах становится заметно более редкой и превращается всего в несколько направлений у старой советско‑польской границы.

Теперь осталось «всего ничего» ‑ найти способ, как эти направления перекрыть.

Задумка какая?

Штурмуя укрепрайоны на старой западной границе, Вермахт потратит весь (или большую часть) возимый на автомобилях и гужевых повозках боекомплект, даже если для этого потребуется всего несколько дней. А подвоз нового затянется на непредсказуемый срок. За это время (пусть и всего несколько недель) Советский Союз проведёт полную мобилизацию, подтянет на линию Двина‑Днепр свежие войска, построит новые укрепрайоны…

А там и генералы «Грязь» и «Зима» подоспеют нам на подмогу!

Блицкриг сорвётся, а в войне на истощение III Рейху словами потомков – «ничего не светит».

Вертя в руках карандаш, он словами потомков ‑ «слегка подзавис»:

«Легко сказать! А как сделать…?».

Как будто в издёвку, из «Послезнания» всплыл словами потомков – «бородатый анекдот» про мудрого филина и геноцидимых кошками мышей, пришедших за советом:

« ‑ …Станьте ежами и всё будет «в ёлочку», мелкие.

‑ А как нам стать ежами, о мудрейший?

‑ Ребята! Я вам не тактик, а стратег! Поэтому подобной фигнёй меня не грузите».

Сталин, аж привстал:

‑ «Стратег», говоришь?!

Следом за «бородатым анекдотом», как атомный подводный крейсер с баллистическими ракетами на борту сквозь арктический лёд ‑ из «Послезнания» «всплыла» речь, которая будет произнесена Уинстоном Черчиллем в Палате общин Соединённого Королевства 20 августа 1940‑го года:

«Никогда еще в истории человеческих конфликтов столь многие не были так многим обязаны столь немногим».

В ней премьер‑министр Великобритании имел в виду лётчиков Королевских ВВС, участвовавших в «Битве за Англию» ‑ ключевом воздушном сражении с Люфтваффе.

И тут Вождя и Учителя и осенило вдруг:

‑ Стратегическая авиация!

Вообще‑то с тех пор как стал обладателем знаний из будущего, он смотрел на советскую авиацию с чисто «гастрономическо‑каннибалистической» точки зрения:

Чтоб такого ещё отнять у Наркомата авиапромышленности и ВВС Красной Армии, в пользу более «приземлённых материй»?

И действительно: ресурсов в боевую авиацию было вложено больше, чем в что‑нибудь другое – хоть в те же боеприпасы для тяжёлой артиллерии, а отдачи…

Практически ноль!

***

Конечно, имеются проблемы по превращению ВВС СССР в эффективный инструмент для войны на стратегическом уровне.

Советская авиация при ближайшем рассмотрении оставляет двоякое чувство. С одной стороны Вождь испытывал вполне понятную гордость, ибо сам был причастен:

В нищей крестьянской стране буквально за десять лет была построена мощная авиационная промышленность, поставившей её вровень с ведущими державами мира. Всего на 1940‑й год в Наркомате авиационной промышленности  (НКАП) было 86 предприятий, 9 НИИ и КБ, 7 ведомственных институтов и 15 техникумов ‑ на которых трудилось и училось 272 600 человек.

В составе Наркомата авиапромышленности был создан специальный главк, ведавший капитальным строительством, в подчинении которого находилось 25 строительно‑монтажных трестов. Кроме того, в подчинении НКАП находилось в общей сложности 135 непрофильных заводов, на которых работало 450 тысяч рабочих и служащих.

Таким образом не считая «зэка» на лесозаготовках входящих в систему ГУЛАГ, на Наркомат авиационной промышленности трудилось в общей сложности 722 600 человек.

Страна  не жалела денег на свою авиацию!

На 1940‑й год, оборонный заказ Народного комиссариата авиационной промышленности (НКАП) составлял 7 миллиардов 285 миллионов рублей, что было 23,5 процентов от всего военного бюджета СССР – второе место после Наркомата боеприпасов.

С чем сравнить?