Он может поставить на Наркомат боеприпасов Ванникова или Устинова, или их обоих. Можно найти и ещё с десяток толковых управленцев…
Это то как раз, решаемо!
Но проблема глубже, острее и она носит системный характер.
Узкими местами являлось производство корпусов артиллерийских снарядов, капсюлей, взрывателей…
Но особенно – порохов и взрывчатых веществ.
В производстве последних Советский Союз оказался по рукам и ногам связанным с отсталыми технологиями – пироксилиновыми порохами и взрывчаткой на основе тринитротолуола (тротила). В то время как его словами ‑«ведущие страны», после Первой мировой войны перешли на нитроглицериновые пороха и взрывчатку на основе гексогена.
(От автора:
О серьёзности ситуации с переходом на новые технологии в производстве ВВ говорит тот курьёзный факт, что «централит» ‑ стабилизатор химической стойкости, необходимый для изготовления шашек из баллиститного пороха для двигателей реактивных снарядов РС‑82/130, до войны поставлялся из…
Румынии!»35.
В чём разница?
Пироксилиновые пороха долго сохли и чем крупнее зерна (а для тяжёлой артиллерии нужны именно крупные зёрна пороха), тем на более длительное время растягивался процесс их сушки. Но главное: для изготовления пироксилинового пороха (кроме всего прочего, вроде серной и азотной кислот) нужен высококачественный хлопок и этиловый (питьевой) спирт. И если хлопок перед самой войной научились с успехом заменять древесной целлюлозой, то вот идущий ещё и на производство синтетического каучука (не говоря уже про «это дело») этиловый спирт…
Ничем не заменишь.
В достатке же его производить нереально, ибо изготовлялся он из продуктов питания – зерна, картофеля, сахарной свеклы и так далее, которых со времён незапамятных на Руси не хватало даже на «пожрать» народу.
Конечно, в СССР понимали ситуацию и пытались перейти на словами потомков – «хай‑тэк» в этом вопросе.
Но поздновато хватились!
В тридцатые годы пытались было сотрудничество с Чехословакией в деле перехода на нитроглицериновые пороха… Но после событий вызванных «Мюнхеном», ничего с этим не выгорело. Поэтому на 22‑е июня, пироксилиновые пороха составляли в СССР 93 процента выпуска. После оккупации же «всесоюзной житницы» ‑ Украины и общего ухудшения положения с продовольствием в стране, а также потери ряда важнейших производств ‑ пороховых заводов в Шостке и Петровеньках, Рубежанского химического завода ‑ выпуск артиллерийского пороха снизился до сверхкритического.
Примерно такая же история была и с взрывчатыми веществами, которыми начиняют артиллерийские снаряды и не только их. Для производства тротила нужен толуол, а он добывался в процессе коксования каменного угля на металлургических заводах и тут выше головы не прыгнешь. Конечно, есть ещё нефтяной толуол…
Но там всё ещё печальней.
Производство же гексогена в стране, едва вышло из стадии полупромышленных установок. Он есть, но его так мало и он так дорог, что начинять им имеет смысл лишь снаряды 20‑мм авиационных пушек. В то время как «передовые страны», начиняют гексогеном и смесями на его основе даже авиационные бомбы.
Так как же выкрутились в «Реальной истории»?
Как и во многом другом, нам сильно помог Ленд‑Лиз. К 1944‑му году доля готового импортного пороха в производимых в СССР боеприпасах достигла в 28,9 процентов.
Аналогичная картина со взрывчатыми веществами: за два года (1942‑1944) советская промышленность произвела 273 193 тонны тринитротолуола, а по Ленд‑Лизу было поставлено 88 525 тонн…
Менее трети, то есть.
Однако надо учитывать и поставляемое из того же источника сырьё, без которого не сделаешь ни пороха, ни взрывчатки. К примеру того же этилового спирта, предприятия Наркомата боеприпасов СССР получили из‑за океана ни много ни мало ‑ 353,0 тысяч тонн. Толуола – 104,4 тысяч тонн. Сырья по производству гексогена (уротропина) – 13,6 тысяч тонн…
Ну и так далее.
Таким образом общий вклад союзников в производство порохов и ВВ в СССР, никак не меньше пятидесяти процентов. Это не считая всего остального, не лишнего в производстве боеприпасов в целом – станков, инструмента и оборудования, цветных металлов ‑ в частности меди, которой было поставлено 387 000 тонн36.
Он быстренько поделил «столбиком» 387 000 тонн на 7,3 килограмма ‑ массу гильзы от 152‑мм выстрела пушки‑гаубицы МЛ‑20 и присвистнул в изумлении:
‑ Пятьдесят три миллиона с ли@уем37! Кубический корень…
А если учитывать то, что гильзы делаются из латуни – сплаве меди с цинком (от 5 до 45 процентов последнего), то…
‑ Ёшь твою медь!
И опять же: своими успехами второй половины войны, советская артиллерия во многом обязана повышению мобильности – позволяющей стянуть к месту прорыву огромное количество ствол артиллерии, пусть и уступающей в калибре своим «оппонентам». Германская промышленность произвела в три раза меньше автомобилей и тягачей, чем их было поставлено в СССР по Ленд‑Лизу.
Впору за голову хвататься:
‑ Ебипетский квадроцикл…
Глава 5. Мы пойдём другим путём!
Французский литератор Жак Пеше:
«Всё новое – это хорошо забытое старое».
Настроение у Вождя испортилось окончательно.
Вспомнив Маяковского:
«У советских собственная гордость –
На буржуев смотрим свысока…».
Он вдруг окрысился на покойника, что совершено для него не характерно:
‑ Клоун! Жаль ты застрелился, я б с тобой поговорил про «гордость», сволочь…
Видимо допекло его от слова – «конкретно».
Вспомнив про взрывчатку «Синал» (или «АК»), которую в годы «реальной» войны делали чуть ли не из обожжённой глины, он приказал немедленно доставить из Ленинграда профессора Горного института Александра Кузнецова.
Пока того искали, а потом везли на самолёте, он метался по своему кремлёвскому кабинету как лев в клетке, ища выход из сложившейся ситуации с производством артиллерийских боеприпасов.
Вспомнив про широко применяющиеся в будущем пьезоэлектрические взрыватели, которые гораздо компактнее и априори дешевле существующих механических – сложностью и точностью конструкции сходных с часами, он позвонил в Академию наук СССР лично её Президенту – академику Владимиру Леонтьевичу Комарову:
‑ Срочно исследовать пьезо‑эффект кристаллов цирконата‑титаната свинца с целью использования в артиллерийских и прочих взрывателях. Срочно!!!
Не услышав в голосе Президента должного энтузиазма, он позвонил на Лубянку и дал новое задание Лаврентию Павловичу: максимально мотивировать товарищей академиков, профессоров, доцентов и прочих «кандидатов» на ударный умственный труд:
‑ Создай группу учёных и инженеров, запри их в лаборатории и не выпускай пока не разработают артиллерийский взрыватель основанный на пьезоэффекте. И почаще их там Колымой пугай!
Кичащееся своей демократией и правами человека американцы, точно также во время Первой мировой войны создали мощнейший авиационный двигатель: заперли инженеров и не выпускали пока тот не был в металле. И как бы в издёвку назвали сие дитя типичной «щарашки»…
«Liberty»!
А ему то кого стесняться?
Потомков, что ли?!
Вспомнив, вдруг:
‑ Слушай, Лаврентий… А что ты волынишь с отчётом по авиации?
Выслушав сбивчивый ответ, нетерпеливо:
‑ Бери все материалы что есть и, после Академии наук – вези их мне. Сам их переберу и выберу.
