«От автора:  

Вот положим два генерала – Понеделин и Музыченко. Оба воевали бок о бок, возглавляя 6‑ю и 12‑ю армию во время Уманского сражения, оба «отличились» попав с войсками в «котёл», а затем в плен.  

Но первого после освобождения в 45‑м расстреляли, а второй дослужился до заместителя командующего округом…  

Как это понять и чем объяснить?  

Только тем, что среди генералов существовала групповщина, действующая по принципу «своих вытаскиваем, чужих топим».  

Если кто‑то вычитав в «Википедии»: «…генерал‑лейтенант И. Н. Музыченко был тяжело ранен в левую ногу и захвачен в плен» и, поставит это автору в упрёк, то это мимо. В сети полно фото с изображением этого генерала в первые дни плену, в окружении германских офицеров и без малейших следов ранения в какую‑либо часть тела. Можно набрать в любом поисковике запрос: «Генерал Музыченко в плену. Фото» и любоваться «раненым в ногу» до бесконечности».  

Кстати, насчёт генералов – раз вспомнилось про них…

Кого поставить во главу западных военных округов?

Подумав, он пишет черновик постановления ГКО СССР:

«Образовать Белорусский и Украинский республиканские комитеты обороны.

Состав:

Первый секретарь республиканской коммунистической партии (большевиков).

Командующий войсками соответствующего военного округа.

Председатель республиканского отдела НКВД».

Первый пункт, это так сказать «Сталины на местах». В Белоруссии Первый секретарь – Пономаренко, очень толковый управленец. На Украине с недавних пор – бывший 1‑й секретарь Московского обкома Щербаков, который ничем не хуже…

А кого поставить на Белорусский и Киевский военные округа?

Перебрав кандидатуры, он остановился на командарме 2‑го ранга Иване Владимировиче Тюленев ‑ ныне Командующим войсками Закавказского военного округа (ЗВО) и командарме 2‑го ранга Иосифе Родионовиче Апанасенко ‑ Командующего войсками Краснознамённого Среднеазиатского военного округа (САВО). Насчёт их способностей как военноначальников Сталин отнюдь не заблуждался:

«Это – не Гинденбурги, далеко не они».

Но он рассуждал так:

«В любом случае они будут не хуже Павлова и Кирпоноса! А если с помощью «Генеральной инспекции» будет наведён порядок в войсках и повысится общая боеспособность… Если части и соединения будут заранее приведены в состояние боевой готовности и займут оборонительные позиции в прошедших «апгрейд» укрепрайонах на старой государственной границе… Если для контрударов у них будут не громоздкие мехкорпуса, а компактные и сбалансированные танковые бригады и мотострелковые дивизии… То Тюленев и Апанасенко глядишь, после войны благодарными потомками ‑ «маршалами Победы» будут объявлены!».

Ну а в случае если не оправдают ‑ заменить не трудно. Молодёжь же – вроде Рокоссовского, Ватутина, Антонова, Черняховского и прочих ‑ должна «подрасти», опыта и авторитета набраться. Нельзя их сразу вот так – с бухты‑барахты, на такие высокие и ответственные должности ставить…

В чём, в чём – а в кадровых вопросах он разбирался на «ять».

***

И здесь самое время подумать об общей стратегии начального периода будущей Великой отечественной войны, верно?

Вспомнил слова Фридриха Великого:

«Тот, кто защищает всё ‑ не защищает ничего».

Вождь и без пяти минут Верховный Главнокомандующий Вооружёнными Силами СССР стал размышлять уже на уровне стратегии – в масштабах всего Западного театра военных действий.

В чём проблема любого завоевателя, вторгнувшегося в Россию с Запада? В частности в чём проблема решившего двинуться «Нах Остен» Гитлера?

Его и его «Вермахта», «Люфтваффе», «Григсмарине» и Войск «Ваффен СС» ‑ проблема в том, что главными должны быть все три направления – север, юг, центр. Нельзя идти на Москву, не выбив русских из Прибалтики и обезопасив себя с Юга взятием Киева.

Если с тобой не играют в «поддавки», конечно.

Поэтому Гитлер правильно сделал, что после захвата Смоленска перенацелил Гудериана на юг. Единственная его ошибка заключалась в том, что он вообще решился на войну с СССР ‑ пусть даже и в самых благоприятных условиях, какие только можно вообразить.

Ошибка же советского командования была в том, что после вторжения Вермахта и разгрома войск Красной Армии в Белоруссии, оно с перепуга засуетилось и стало поспешно и лихорадочно перебрасывать целые армии (19‑ю армию И.С. Конева, 5‑й мехкорпус И.П. Алексеенко) с Юго‑западного фронта на Западный. Однако хотя и удалось несколько сбить фон Боку «график Блицкрига» в Смоленском сражении, эти войска были по сути потрачены зря.

Если бы они оставались на месте, то Кирпоносу было бы чем прикрыть правый фланг и бросок Второй танковой группы, скорее всего увяз бы в жёсткой обороне 19‑й армии, после чего последовал бы удар 5‑го мехкорпуса. Ну а там – «генерал Грязь», «Зима» и время для «Тайфуна» упущено.

Но Гитлер не сделал бы этой «ошибки» ‑ поворота на юг, если бы не неожиданно сильное сопротивление Красной Армии на Украине, особенно в районе Припятских болот. Впрочем это не удивительно: Киевский особый военный округ (КОВО) – самый сильный в СССР.

Из этого якобы вытекает‑следует вывод, сделанный послевоенными советского‑российскими историками ‑ который они беззастенчиво навязывают доверчиво им внимающему «пиплу»:

Чтобы сорвать «Блицкриг», надо перед 22‑м июня максимально усилить Западный особый военный округ (ЗОВО)…

Так ли это?

Обхватив руками голову, глядя на карту на стене кабинета, Сталин задумался:

«По идее, надо усилить все три направления. Но как бы того не хотелось, «лишних» войск не будет. Кроме этого, необходимо создать  сильный резерв к моменту перехода в контрнаступление: войну одной обороной не выиграть. Поэтому, придётся латать пресловутый «Тришкин кафтан»…».

Вскоре ему пришла в голову одна идея:

«А что по этому поводу думает противник, чего он больше всего опасается?».

Вскоре в «Послезнании» нашёлся ответ.

Начальник оперативного управления ОКВ подполковник Лоссберг Бернхард провел краткий анализ относительно осуществления будущей Русской кампании. Свой отчет на тридцати страницах он закончил в июле 1940‑го года и, дав ему кодовое название «Фриц» – по имени своего сына, предоставил своему руководству.

В частности, в этом документе говорилось:

«В войне против Германии у России есть в общем следующие три возможности:

I. Русские захотят нас упредить и с этой целью нанесут превентивный удар по начинающим сосредоточиваться у границы немецким войскам.

II. Русские армии примут на себя удар немецких вооруженных сил, развернувшись вблизи границы, чтобы удержать в своих руках новые позиции, захваченные ими на обоих флангах (Балтийское и Черное моря).

III. Русские используют метод, уже оправдавший себя в 1812 г., т. е. отступят в глубину своего пространства, чтобы навязать наступающим армиям трудности растянутых коммуникаций и связанные с ними трудности снабжения, а затем лишь в дальнейшем ходе кампании, нанесут контрудар.

Относительно этих трех вариантов можно сказать следующее.

Вариант I.

Представляется невероятным, что русские решатся на наступление крупных масштабов, например, на вторжение в Восточную Пруссию и северную часть генерал‑губернаторства, пока основная масса немецкой армии не скованна на длительное время боевыми действиями на другом фронте.   Видимо, на это не будут способны ни командование, ни войска. Более вероятны операции меньших масштабов. Они могут быть направлены либо против Финляндии, либо против Румынии. Однако удар по Финляндии при напряженных отношениях с Германией никак не улучшил бы стратегическое положение русских. Наоборот, силы русских, вторгшиеся в Финляндию, оказались бы в результате наступления северного крыла немецких армий вдоль побережья Балтийского моря в большой опасности и могли бы быть отрезаны от России.