‑ Товарищи командиры! Каждый из вас на занимаемой должности должен навести пускай и не идеальный… Я очень реалистично смотрю на существующие реальности и на ваши реальные возможности! Но очень близкий к идеальному воинский порядок. И тогда наша партия, народ, страна и ваш Верховный Главнокомандующий про вас не забудут!
Уже выходя из зала, Сталин приостановился и, чуть не хлопнув себя по лбу:
«Я же хотел предложить ввести генеральские звания и погоны!».
Но решив что «генералы» с «погонами» никуда от него не убегут, он махнул рукой и пошёл дальше.
Глава 3. Спасти поколение победителей!
Германский чиновник Хуземан из отдела «Иностранные армии Востока» Генерального штаба генерал‑майора Рейнхарда Гелена. 1942‑й год:
«Люди старшего поколения более доступны, и если они разговаривают один на один, выражают ненависть к старой большевистской системе… Самая опасная возрастная группа – 17–21 год. Она заражена на 99 процентов, и ее следует вычеркнуть из списка живых. Наибольшей ошибкой было бы организованно собрать население этого возраста и воспитывать его… таким образом были бы выращены только банды заговорщиков… Застигнут – расстрелян! Судебное разбирательство излишне».
«Свет лампы воспалённый…».
Особых иллюзий на какой‑то мгновенный и чудодейственный результат Вождь не питал. Если по сути, он пытается проводить в Красной Армии реформы ‑ какие в «Реальной истории» проводил вставший во главе военной хунты маршал Тимашенко. Только на пару месяцев раньше, более углублённо и уже под своим непосредственным руководством. Однако и тот в декабре 1940‑го, суровыми реалиями вынужден был признать своё частичное фиаско:
«Летний период этого года явился переломным моментом в вопросах воспитания и обучения армии в условиях, приближающихся к боевым. Мой приказ № 120 четко определил, чему учить войска. Однако проведенные осенние смотровые учения выявили, что войска еще полностью не перестроились. Во всех округах оказались живучими еще старые, порочные методы работы.
Боевая подготовка и сегодня хромает на обе ноги. Сигналы о неорганизованности учебы с новобранцами в ряде округов свидетельствуют, что некоторые командиры частей и соединений не серьезно подходят к делу и не точно выполняют мои указания.
Вот факты безобразного отношения командиров частей и соединений к учебе новобранцев:
ЗапОВО: 24 сд в течение месяца занималась без винтовок и без учебных приборов (лежали на складах и не были розданы)…
…Эти факты свидетельствуют, что наследие старой расхлябанности не изгнано и живет вблизи больших руководящих начальников и их штабов. Во время войны такие начальники будут расплачиваться кровью своих частей22».
Конечно, у него – у Сталина, «перестройка» получится лучше и возможно ‑ намного лучше. Но не настолько хорошо, чтобы разбить Вермахт ещё до старой советско‑польской границы…
Чудес не бывает!
Так что Вождь Страны Советов никак не успокаивался, с периодичностью метронома задавая себе один и тот же вопрос:
«Так что же делать? Как остановить Блицкриг хотя бы на берегах Днепра, чтоб уменьшить потери хотя бы среди мирного населения?».
Естественно, какой‑то эффект произведёт вовремя проведённый словами потомков – «апгрейд» оружия, боевой техники, транспорта, связи, снабжения и так далее. Вот тот же Т‑34, хотя и не будет «лучшим танком Второй мировой» ‑ но все же станет просто лучше, чем был в «Реальной истории». А это – меньшие потери самих боевых машин и их экипажей, меньше сданных в сорок первом городков и деревенек – которые так или иначе, придётся отбивать ‑ теряя жизни в том числе и их жителей.
Но это – материальное!
Не меньшее значение имеет и духовное начало.
Национальное самосознание очень быстро возникает в моменты смертельной опасности для общества, что очень хорошо заметно на примере тех же смоленских партизан, в борьбе с которыми потерпела своё первое поражение Группа армий «Центр».
Когда «сверхчеловеки» оказались на «ближних подступах» непросто к Москве ‑ как какому‑то географическому понятию, крупному промышленному центру и узлу коммуникаций…
А к древней русской столице!
«Москва!
Как много в этом звуке.
Для сердца русского слилось…».
А с оккупированных «сверхчеловеками» территорий «сарафанное радио» донесло слухи о творящимся там «Новом порядке» ‑ перед которым все «ужасы» сталинского режима померкли, как искра зажигалки перед взрывом «Кузькиной матери»… То за оружие схватились даже те, кто априори должен быть ярым антисоветчиком и антикоммунистом ‑ представители тотально репрессированных классов и их потомки.
Но Сталину вовсе не хотелось допускать Вермахт, а с ним «Айнзацгруппы» СД23 так близко к обеим столицам, к Волге в районе Сталинграда и на Северный Кавказ, чтоб у народа проснулся патриотизм.
Он задал вопрос:
«Так что же делать?».
И тут же ответил на него словами Ленина, несколько их переиначив:
«Важнейшим для воспитания патриотизма, будет у нас… Кино!».
Ведь вышедший в 1938‑м году фильм «Александр Невский», сделал для воспитания патриотизма у населения больше, чем все пропагандисты за двадцать лет.
И он тут же набросал списочек исторических сюжетов, по которым в самое ближайшее время надо снять художественные киноленты:
1) «Оборона Смоленска от польских интервентов в 1609–1611 годах».
2) «Минин и Пожарский».
3) «Оборона Севастополя в Крымскую войну».
4) «Оборона крепости Осовец в Первую мировую…».
Подумав, он добавил:
5) «…Фильм про судьбу красноармейца попавшего в польский лагерь смерти в 1920 году».
Дописывая, Сталин мыслил так:
«Это чтоб товарищи бойцы и командиры Красной Армии поменьше во всякие там «Уманские ямы24» попадали, наивно надеясь на «цивилизованность» европейских «освободителей» от большевистского «ига»».
Вскоре, он посмотрел на этот вопрос шире.
Малограмотный человек, а в Красной Армии таких большинство ‑ как среди бойцов, так и командиров всех уровней ‑ легче воспринимает информацию из зрительных образов, чем из текстовых.
Значит, что?
Например, создав на базе «Мосфильма» студию военно‑учебных фильмов, можно перевести на «язык кино» воинские уставы, наставления, положения и так далее… И «крутить» их в воинских частях вместо всякого дерьма, вроде фильма «Если завтра война».
Сталин сделал зарубочку на память:
«Не можно, а нужно!».
Кроме того, какой‑то сдерживающий прыть танковых групп Вермахта эффект произведёт заблаговременное приведение войск в боеготовность, нахождение их в заранее укреплённых местах, приказ «Ни шагу назад!» и заградительные отряды из пограничников...
Но он отчётливо понимал:
«Но тут – если генералы не дадут маху».
Но опять же закавыка!
Как тот или другой обладатель синих штанов поведёт себя в реальной боевой обстановке ‑ невозможно предугадать, даже имея исчерпывающую информацию о них из «Послезнания».
Сталин, прищурясь смотрел в окно и размышлял в таком ключе:
«Конечно, наиболее одиозных личностей (вроде генералов Павлова, Власова, Бессонова и прочих) следует под любым предлогом немедленно убрать из армии. Но наверняка было много и таких, кто предал бы без зазрения совести ‑ но не имел такой возможности. И ещё больше тех, про просто профессионально не компетентен, но благодаря круговой генеральской поруке каждый раз выкручивался после вольно или невольно «организованных» ими поражений вверенных им войск. Как например генералы Петров, Батов, Ревякин… И нет им числа!».
