Слабая выучка одиночного бойца, в сочетании с плохим умением командиров управлять войсками и общей удручающе низкой дисциплиной ‑ обусловило слабую подготовку подразделений и частей Красной Армии. При подобных условиях любые оперативные замыслы командования – любой «план прикрытия», или напротив – «план контрудара» на практике не сможет быть воплощен в жизнь, повиснет в воздухе и не даст ожидаемого результата.

Такую армию не спасёт от разгрома никакая современная (или даже с приставкой «сверх») боевая техника!

В 23‑й механизированной бригаде в 1936‑м году:

«…Все грани между бойцами и младшими командирами стирались. Красноармейцы посылали младших командиров матом. Красноармеец Старенко материл уже и средний комсостав».

В самом сильном – в Киевском военном округе (КВО), в 1935‑м году:

«Благодаря невыполнению самых элементарных правил по эксплуатации и сбережению машин, расхлябанности и недисциплинированности в несении парковой службы, в ряде частей, накануне окружных маневров, материальная часть оказалась в чрезвычайно плохом состоянии. 54 % учтенных командованием КВО аварий боевых и транспортных машин произошли из‑за недостаточной дисциплинированности части водительского состава (в том числе соответственно 24,3 % и 15 % из‑за небрежного отношения к технике) и 29,3 % и 39 % из‑за несоблюдения правил движения».

Предположим, что такие «бойцы» прямо сейчас получат в своё распоряжение тяжёлые танки ИС‑3 с непробиваемой даже германскими 88‑мм зенитками бронёй и 122‑мм орудием…

Что изменится 22‑го июня 1941‑го года?

Да практически ничего!

Половина танков не заведётся из‑за словами потомков – «жоппоруких» мехводов‑раз@издяев, другую половину не умеющие читать карты командиры утопят в ближайшем болоте.

***

С трудом сохранив самообладание от таких мыслей, Сталин поспешил успокоить смельчака‑командира:

‑ Не извиняйтесь, товарищ комдив. Это я сам вызвал Вас на откровенность и услышал то, что и должен был услышать. Так что большое вам спасибо за правду‑матку!

Минуту спустя, обращаясь уже ко всему залу, он заявил:

‑ Мы, большевики – чужды мнения, что национальность мешает человеку стать хорошим специалистом в чём‑либо ‑ в том числе и в военном деле…

На самом же деле, понабравшийся из «Послезнания» всяческих одновременных премудростей, Вождь «одной шестой части суши» считал что национальный менталитет – это судьба. Увы, но русским людям присуще чрезмерное развитие аналитическо‑критического мышления в ущерб мышлению синтетическому – умаляющее их способность к созидательной работе. Русский зорко подмечает все недостатки и несовершенства реального бытия, горячо берётся за доведение их до мнящегося ему «идеала» ‑ желая чуть ли не весь мир перекроить по‑своему… Но с первых же шагов разочаровавшись (и в первую очередь уже делами рук своих), заболевает «мировой скорбью» и всё пускает на самотёк – относясь к делу совершенно формально, чисто «для галочки».

Русскому национальному характеру присуща и такая черта, как лень. И не то чтобы сказать, что русский человек – вообще бездельник…

Если его воодушевить – он горы свернёт!

Но при этом он имеет какую‑то особенную нерасположенность к ровному, умеренному, размеренному и постоянному труду. К рутинной, монотонной и тщательно‑скрупулёзной работе над мелочами – в которых как известно «скрывается дьявол». Например – к терпеливому, с бесконечными повторениями обучению подчинённого какого‑нибудь элементарному приему. Среди русских проще найти тысячу героев ‑ готовых голой грудью улечься на амбразуру, чем хоть одного «педанта» ‑ вроде того немца‑ротного.

Но не мог же он это сказать вслух?

Тогда товарищи командиры вообще потеряют дух и, ему останется одно: сбрить усы и бежать в Аргентину…

Но брить усы ему категорически не хотелось!

Тем более он знал один чудодейственный «рецепт» от всех этих «болячек» русской ментальности:

«Не можешь – научим, не хочешь – заставим!».

Поэтому‑то он и, задал «наводящий» вопрос:

‑ …Вот я и специально отобрал и собрал вас здесь, чтоб спросить: что мешает нам иметь таких командиров рот – как тот «немец»? Что?!

Вопрос остался без ответа, возможно сидящие в зале ‑ просто не поняли его.

Тогда он словами потомков ‑ его несколько «переформатировал»:

‑ И что нам надо сделать, чтоб наш командир роты хоть немного соответствовал бы своему немецкому «коллеге»?

И вновь «плотину прорвало»!

Первым встал и высказал своё мнение, видимо желающий любой ценой реабилитироваться в глазах Вождя командарм 1‑го ранга Тимашенко:

‑ Не надо заниматься высокими материями, а нужно заниматься подготовкой отдельных бойцов, отделения, взвода, роты. У нас как раз хуже всего были подготовлены как раз те командиры, на чьи плечи ложится основная практическая работа по организации боя – ротные и батальонные.

Следом предложения посыпались градом:

‑ Надо повысить требовательность на всех уровнях и ответственность! Возьмем любую часть и проверим, какое количество приказов наркома и наших не выполнено. У нас есть такое отношение к приказу, что его можно не выполнять или наполовину выполнять, а можно брать только в основном. Такой порядок вещей надо прекратить железной рукой!

‑ Наш красноармеец – мешковат, неповоротлив, вял с виду и неряшлив. Наш командир ничем его не лучше. Надо повысить требовательность к внешнему виду и выправке и в первую очередь у командиров. И тот и другая – суть точнейшие индикаторы способности подчиняться воинской дисциплине. Вырабатываются же они строевой подготовкой.

‑ У нас внедрили, что вне строя – каждый вольный гражданин. Это вошло в плоть и кровь каждого. Но если вечером в кинематографе или на танцульке краском ходит обнявшись с красноармейцем и ухаживает за теми же девицами, то днем в казарме на приказ подмести казарму ‑ он услышит: «сам подмети!». Надо вдолбить, что раз одел формы и принял присягу – ты всегда в строю, даже когда ночью с бабой спишь!

‑ Командиры пропускают сквозь пальцы десятки безобразий и, это общее положение. Таких командиров надо взашей гнать из армии!

‑ Требовательность недостаточна, процветает панибратство с подчиненными, часть проступков сходит безнаказанно, другая часть чисто символическое наказание. Надо ужесточить наказания и в первую очередь к тем командирам и политрукам, которые не проявляют должной требовательности к подчинённым…

Последнее слово опять оказалось за Тимашенко:

‑ Чтоб сравняться с немцами, мы должны внедрить образцовую дисциплинированность и четкую исполнительность. А для этого надо отменить в Красной Армии всякий либерализм и ввести самое суровое наказание за самые малейшие проступки. Иначе у нас ничего не получится!

Выслушав товарищей командиров, Вождь сказал:

‑ Можно сколько угодно предлагать ‑ хоть предположим «высшую меру» за самовольный уход часового с поста, год дисциплинарного батальона за отказ повиноваться командиру или месяц «муштры» на гауптвахте за неряшливый вид. Можно переписать уставы внутренней службы, дисциплинарный устав и внести изменения в соответствующий кодекс… Но если нет механизма контролировать исполнение таких «предложений» ‑ все они окажутся пустым звуком.

Затем, что называется он «открыл карты»:

‑ Открою вам небольшой секрет, товарищи. После Внеочередных пленумов ЦК ВКП(б) и Верховного Совета СССР, мной планируется военная реформа. Если очень кратко: на страже нашей страны будет стоять Вооружённые силы Советского Союза, состоящие из Сухопутных Сил, Военно‑морского флота и Военно‑воздушных сил.

У кого‑то невольно вырвалось:

‑ А как же Красная Армия?!

Он строгим официальным тоном, смотря спрашивающему прямо в глаза, ответил:

‑ А «Красная Армия», товарищи – это наше славное прошлое, которое мы будем всегда помнить и чтить! Как будем помнить и чтить Русскую императорскую армию и её славных полководцев – Александра Невского, Дмитрия Донского, Козьму Минина и… И всех остальных, вплоть до генерала Брусилова.