Нищета на грани смерти от голода и кричащая роскошь соседствовали бок о бок и, для советских «волонтёров» это было для них совершенно дико.

Китайцы относились к советским лётчикам и специалистам, как к самым желанным гостям: видимо их природная воспитанность совпадала с чувством благодарности.

Иногда это «чувство благодарности» зашкаливало за рамки приличия…

Советские рамки, приличия, конечно.

Мадам Чан-Кай-Ши, жена генералиссимуса и сама - министр авиации Китая, узнав о прибытии большой группы советских летчиков, приказала соорудить для них недалеко от аэродрома новый дом терпимости и укомплектовать его лучшими «кадрами» с полным объемом предоставляемых услуг.

Но «видит око, да зуб неймёт»!

Кто-то (возможно из вездесущих «особистов») пустил слух что коварные японцы подсунули в дома терпимости женщин, зараженных венерическими заболеваниями. Конечно, боевого лётчика триппером не испугаешь, но кроме того был издан строгий приказ, запрещающий советским «волонтёрам» посещать подобные дома. Пойманных «на месте» нарушителей сразу откомандировывали на Родину с весьма неприятными сопроводительными документами.

Но тем не менее, судя по ненароком подслушанным обрывкам разговоров, всё-таки советский «волонтёр» в том «новом» китайском борделе был довольно частым и желанным клиентом.

Для желающих же «выпустить пар» легально, послом Панюшкиным (дипломатом ещё «литвиновской школы»!) были организованны «танцы» и затем «романтические вечера» на первом этаже посольства - где имелся соответствующий «штат» состоящий из советских женщин. Правда, «выбор» там был не особо велик, ибо «штат» формировался по принципу «из того, что есть - а кому не нравится, тот свободен»…

Но «на безрыбье и рак рыба»!

***

Видимо у японцев было полно своих агентов во временной китайской столице и сразу по появлению в Чунцине советских «волонтёров», их аэродром на высоте примерно четырех тысяч метров посетил с «дружеским визитом» японский самолет-разведчик. Минут пятнадцать покружился над стоянками самолётов и городом, ведя аэрофотосъемку и подался восвояси, сопровождаемый «облачками» разрывов зенитных снарядов.

Для его перехвата в воздух поднялись два И-15бис, пилотируемых очень хорошими лётчиками – Кузьминым и Яшей Морозом. Пока «этажерки» минут двадцать пять крутились набирая нужную высоту, японец совершенно спокойно лег курсом на восток, дал газу и без всякого напряжения оторвался от преследования.

На следующий день чёрный самолёт прилетел вновь и как ястреб над курятником, принялся кружиться над Чунцином - в западной части которого сооружались военные заводы, оснащенные американским оборудованием.

В этот раз решив показать пример личному составу, на перехват пошли командир и комиссар - Гриша Воробьев и Дмитрий Панов. Сперва чтоб усыпить бдительность японского разведчика они ушли в сторону, поднявшись против течения реки Янцзы и набрав высоту 4300 метров. Потом, хорошенько разогнав машины, с «динамической горки» попытались атаковать японца.

Однако, «самурай» был начеку и примерно за полкилометра заметив истребители, врубил форсаж и с набором высоты стал уходить на восток. Минут через пять самолет-разведчик превратился в точку, едва заметную на горизонте. По самым скромным оценкам японский самолет делал как минимум километров четыреста в час, а наши И-15бис разгонялся не более чем до трехсот. Возможно имеющиеся в авиагруппе пушечные И-16 смогли бы его догнать и сбить, но…

Причины этому препятствующие, изложены выше.

Видимо у китайцев тоже были свои люди в местах базирования японской авиации и, вечером в ночь с пятого на шестое августа на командный пункт сообщили, что на аэродроме в Ханькоу идет подвеска бомб к бомбардировщикам. Такое бывает только перед подготовкой к авианалету и, сердца советских «волонтёров» тревожно застучали.

Истребительная группировка была приведена в состояние боевой готовности, самолёты заправлены горючим и боеприпасами, лётчики забрались в кабины. Для впервые собирающихся в бой лётчиков наступило тревожное ожидание, когда лётный паёк не лезет в горло, руки трясутся, а по спине обильно льётся пот…

Вскоре пришло подтверждение: в воздух поднялись четыре девятки японских бомбардировщиков, которые взяли курс на запад, в сторону Чунцина.

Осуществлять «морально-политическое руководство» так как орденоносец Стёпка Супрун - не выходя из подземного командного пункта, Дмитрий не собирался и когда примерно в полночь подали команду на китайском «Тимбо!» («Тревога!»), завыла сирена, он взлетел вместе с первой восьмёркой.

Система ПВО Чунцина строилась подобно кругам от брошенного в воду камня: на определённых расстояниях от столицы располагались посты ВНОС (Воздушное наблюдение, оповещение, связь), которые предупреждали командование истребителей, в каком именно секторе появились японские бомбардировщики. Расстояние от Ханькоу до Чунцина примерно тысяча сто километров, которые те преодолевали примерно за три часа полета.

Как только становилось ясным, что бомбардировщики нацелились именно на временную столицу Китая, в воздух стартовала большая группа истребителей, каждая пара из которых на высоте 4000 метров занимала над городом свою зону барражирования или прикрытия в ожидании противника. Когда бомбардировщики приближались, их брали «на прицел» прожектора – создававшие «световые поля». Вот тогда то и следовало их атаковать барражирующим в воздухе И-15бис.

Ближе к городу начиналась зона ответственности китайских зенитчиков, которых сказать по правде, Дмитрий боялся больше японцев. Те имели дурную привычку по принципу «бей своих - чтобы чужие боялись», бегло шмалять из советских 76-мм зенитных пушек по всему летающему, попадавшему в их прицелы.

Взлетали не только советские «волонтёры», но и китайские лётчики, у которых на тех же на самолетах И-15бис стояли американские радиостанции, работающие очень хорошо, без всяких помех - благодаря которым они свободно общались с землей и точно наводились на цель.

Советским истребителям же, приходилось довольствоваться допотопными методами. Например, направление полета японских бомбардировщиков им с земли указывали миганием прожекторов, а в случае если японцы «поковыряли» взлетно-посадочную полосу - на ней выкладывали большой крест из фонарей.

У китайцев были в запасе свободные радиостанции американского производства, но как Дмитрий не уговаривал-упрашивал - выделить хотя бы парочку для взаимодействия, они наотрез отказывались.

Тем не менее, «успехи» у советских «волонтёров» и китайских лётчиков были примерно равными…

То есть весьма и весьма скромными.

В тот раз они на встречных курсах атаковали поочередно все три девятки японских двухмоторных бомбардировщиков, получая ответный разноцветный пулемётный огонь - густой, как струя одеколона из пульверизатора. Огневой контакт продолжался две-три секунды - не больше и обладавший большей скоростью японский бомбардировщик, летел дальше без каких-либо видимых следов повреждений. Истребители разворачивались и пробовали догнать и, атаковать их вновь…

Но не тут-то было!

Японцы грозным строем прошли к цели - строящимся военным заводам на западе Чунцина, прицельно сбросили бомбы, после чего как ни в чём не бывало развернулись и легли на обратный курс. Сбить не удалось никого, хотя позже китайская разведка сообщила о четырёх сильно повреждённых бомбардировщиках, после приземления отправленных в капитальный ремонт.

Рисунок 47. В небе Китая: воздушный бой истребителей И-15бис и японских бомбардировщиков Мицубиси G3M (Тип 96).

Причинённый налетом японцев материальный ущерб был очень велик, но реально оценивая скромные возможности советских «волонтёров» и их деревянно-полотняных «этажерок», особых претензий китайцы не предъявляли. Их непосредственный начальник, командующий ПВО Чунцина полковник Джан, приехав на аэродром лишь вздыхал и сетовал, что лучше бы японцы как и в мае - ударили бы по городу…