Хорошо, если полковник попытается продумать и подготовить атаку, проверить, сделано ли все возможное. А часто он просто бездарен, ленив, пьян. Часто ему не хочется покидать теплое укрытие и лезть под пули… Часто артиллерийский офицер выявил цели недостаточно, и, чтобы не рисковать, стреляет издали по площадям, хорошо, если не по своим, хотя и такое случалось нередко… Бывает, что снабженец запил и веселится с бабами в ближайшей деревне, а снаряды и еда не подвезены… Или майор сбился с пути и по компасу вывел свой батальон совсем не туда, куда надо… Путаница, неразбериха, недоделки, очковтирательство, невыполнение долга, так свойственные нам в мирной жизни, на войне проявляются ярче, чем где-либо. И за все одна плата — кровь. Иваны идут в атаку и гибнут, а сидящий в укрытии все гонит и гонит их…
…Ни времени, ни средств на подготовку, ни опытных учителей здесь нет. Все делается второпях — раньше не успели, не подумали или даже делали немало, но не так. Все совершается самотеком, по интуиции, массой, числом. Вот этим вторым способом мы и воевали. В 1942 году альтернативы не было.
…Если бы немцы заполнили наши штабы шпионами, а войска диверсантами, если бы было массовое предательство и враги разработали бы детальный план развала нашей армии, они не достигли бы того эффекта, который был результатом идиотизма, тупости, безответственности начальства и беспомощной покорности солдат. Я видел это в Погостье, а это, как оказалось, было везде».
Достав из кармана и покрутив в руках трубку, Сталин вскоре успокоился, мысленно возразив автору мемуаров:
«А что по-твоему должен был приказывать «Хозяин», после того как половину европейской части страны отдали Гитлеру? Отступать дальше - до Владивостока?! Обороняться – ожидая, когда немец сам как Наполеон из России уйдёт?!».
Встав, он заходил по обыкновению вдоль президиума, практически не слушая выступления командиров:
«Опять же «генерал из теплого кабинета» может придумать самый гениальнейший план наступления. Но если на месте им руководит тот самый «полковник из прочной землянки» в распоряжении которого лишь только «беспомощно-покорные солдаты», наступление каждый раз будет захлёбываться в крови!».
От вспомнил свои слова, сказанные не так давно на «Совещании по итогам Советско-финской войны»:
«Люди, которые живут традициями гражданской войны, дураки, хотя они и хорошие люди… Дальше. Создание культурного, квалифицированного и образованного командного состава.
Требуются хорошо сколоченные и искусно работающие штабы. До последнего времени говорили, что такой-то командир провалился, шляпа, надо в штаб его.
«Затем требуются для современной войны хорошо обученные, дисциплинированные бойцы, инициативные… Таких бойцов новых надо создать, не тех митюх, которые шли в гражданскую войну.
Вот все те условия, которые требуются для того, чтобы вести современную войну нам — советским людям, и чтобы победить в этой войне».
Вспомнил он эти свои слова и с болью понял, что это была чистейшей воды маниловщина.
Узнал Сталин и про некоторые «побочные эффекты», его идеи призывать в армию женщин:
«Не женское это дело — война. Спору нет, было много героинь, которых можно поставить в пример мужчинам. Но слишком жестоко заставлять женщин испытывать мучения фронта. И если бы только это! Тяжело им было в окружении мужиков. Голодным солдатам, правда, было не до баб, но начальство добивалось своего любыми средствами, от грубого нажима до самых изысканных ухаживаний. Среди множества кавалеров были удальцы на любой вкус: и спеть, и сплясать, и красно поговорить, а для образованных — почитать Блока или Лермонтова… И ехали девушки домой с прибавлением семейства. Кажется, это называлось на языке военных канцелярий «уехать по приказу 009». В нашей части из пятидесяти прибывших в 1942 году к концу войны осталось только два солдата прекрасного пола. Но «уехать по приказу 009» — это самый лучший выход. Бывало хуже. Мне рассказывали, как некий полковник Волков выстраивал женское пополнение и, проходя вдоль строя, отбирал приглянувшихся ему красоток. Такие становились его ППЖ, а если сопротивлялись — на губу, в холодную землянку, на хлеб и воду! Потом крошка шла по рукам, доставалась разным помам и замам. В лучших азиатских традициях!».
«Дедис патахи дагапаре тавзе!».
Грязно выругавшись в адрес то ли автора, то ли полковника Волкова из его мемуаров,
Ему стало до стыда досадно от своей наивности:
«Развёл, пАнимаешь, маниловщину – «культурного командира» ему подавай, «искусно работающие штабы», «инициативных бойцов»…
«…А словами потомков - «ху-ху, не хо-хо?», товарищ Верховный Главнокомандующий?! Другого народа и другой армии у тебя нет! Придётся вести «современную войну» и победить в ней - с дураками-командирами, «шляпами» в штабах и «митюхами» в строю. А значит другой тактики кроме заваливания противника «пушечным мясом» - нет и не предвидится».
Бросив заниматься «самокопанием», встав за трибункой, он обратился к присутствующим:
- Товарищи, на сегодняшний день и вплоть до особого распоряжения мы заканчиваем нашу работу. Мне кажется, что на прошедших совещания мы разрешили очень много важных для Красной армии моментов. Нужно будет ещё раз над этими вопросами подумать и, каждому на своем месте немедленно проводить их в жизнь. Нужно взяться за дело по-настоящему, засучив рукава, по-большевистски! И тогда мы сумеем поставить нашу Красную Армию в нужное боевое и готовое состояние…
Помолчав, он:
- …Ну пока я хочу поздравить всех вас с наступающим «Днём Интернационала149»!
После оваций и выкриков типа «Слава великому Сталину», он «закрыл лавочку»:
- На этом разрешите на правах Председательствующего закончить наше совещание и пожелать вам успехов!
Однако дилемма - вставшая перед ним в последний день совещаний Комиссии по итогам Советско-финской войны, не отпускала Вождя:
Да!
Между недисциплинируемостью, расхлябанностью, словами потомков – «расслабухой» и, «высоким выполнением боевых распоряжений» - придётся выбирать последнее:
Приказ отданный командиром должен выполняться во что бы то ни стало - даже если он явно дурацкий и ни к чему кроме потерь привести не может. Альтернатива – разложение армии, как в семнадцатом году после Февральского переворота.
Он смирился с грядущим и констатировал вслух:
- Миссия невыполнима! Вопрос только в том, сколько положим в землю миллионов? Так же - двадцать семь? Или «плюс-минус» пять?
Он забыл, что не один и тут же услышал:
- Что Вы сказали, товарищ Сталин?
Он досадливо отмахнулся:
- Это я не Вам, товарищ Власик!
Глава 25. Однако давайте разберёмся...
Из книги Пинченкова А.С. «Ржевская дуга генерала Белова»:
«Правда одна. Патриотизм в душах тоже — один. Но покуда историю войны подменивают ее мифографией, святую силу патриотизма будут пытаться направлять «в нужное русло». И как следствие, есть два патриотизма: один — в грязном, простреленном и прогоревшем местами фронтовом бушлате. Второй — брякающий небоевыми, с фальшивой позолотой медальками. Возлагающий раз в год цветы под прицелом телекамер. Пишущий красивые книги о красивой истории. В советские годы это годилось. Но наше время среди множества «завоеваний демократии» имеется-таки плюсик: появилась возможность увидеть часть документов недавней истории. То есть появилась правда фронта, и не зарисованная, как в советской литературе. И на Форуме Истории в рассмотрении дел Второй мировой войны «свидетелям» прежней версии на двух табуретках уже усидеть сложновато. Ведь появилась и требует своего места особая и, видимо, ключевая свидетельница — Правда Фронта. И мало дать ей слово, ее свидетельство надо вдумчиво и объективно оценить. Вот здесь приходится оставить игру в красивый патриотизм».
