Для Вождя такой его вид был непривычен и он с неприязнью подумал:

«Прям, какой-то провинциальный помещик!».

Сталин как будто впервые посмотрев на этого человека другими глазами – на эту лошадиную рожу с пробором посереди головы - как у Григория Распутина. Такая причёска когда-то очень давно имела распространение среди купеческих приказчиков, трактирных половых и прочив «халдеев», но никак не среди военных…

И его буквально передёрнуло от омерзения.

Но не подав вида, он своим обычным спокойно-доброжелательным тоном:

- Борис Михайлович! Несказанно рад видеть Вас в добром здравии. А то мне такого про Вас наговорили… Хм, гкхм… Мол лежит и уже почти не дышит.

Весело рассмеявшись, Сталин похлопал Шапошникова по плечу:

- Ничего, ничего! Мы с вами ещё повоюем, Борис Михайлович!

Тот, наконец-то начиная приходить в себя:

- Иосиф Виссарионович! Товарищ Берия! Что ж вы не предупредили?!

Вождь, несколько по-хулигански подмигнув, и:

- А зачем? Чтоб Вы от нас с товарищем Берией в Финляндию удрали?

Видя неподдельный испуг на «несколько» лошадином лице, вновь по-дружески похлопав хозяина дома по плечу:

- Шутка!

Затем чуя из столовой вкусные запахи, «незваный гость» действуя нахраписто, потирая ладони стал напрашиваться на обед:

- Чую, мы с товарищем Берией как раз вовремя… Вы, что? Даже к столу нас не пригласите? Так и будете держать в прихожей, как бедных родственников?

Как будто спохватившись, Шапошников засуетился:

- Проходите, товарищи! Пока располагайтесь в зале, затем не побрезгуйте разделить с нами обед. Сейчас, дам распоряжение об приборах…

Видя, что Начальник личной охраны не торопится:

- …Ну а Вы, голубчик?

Николай Власик, естественно отказался:

- Спасибо за приглашение, но я при исполнении, товарищ маршал.

И бегло, но вместе с тем внимательно осмотрев столовую, расположился в гостиной.

На обеде присутствовала вторая по счёту жена Бориса Михайловича - солистка Большого театра Мария Александровна. Сына Игоря от первой жены – командира Красной Армии, по понятной причине не было.

От спиртного Вождь решительно отказался, аргументировав досель неизвестной крылатой фразой:

- В обед пьют лишь аристократы и дегенераты. Трудящиеся же, начинают «употреблять» с вечера после завершения трудового дня.

Вся трапеза прошла под непрерывное «тарахтение» мадам Шапошниковой, которая женским сердцем видно чуя неладное, всё своё обаяние обратила на Сталина, стремясь отвести от мужа и семьи беду. Тот, поневоле втянутый в разговор словами потомков – «ни о чёма», практически не ел… Сам хозяин дома, тоже понимая, что этот визит не спроста – с самым угрюмым видом едва ковырялся в тарелке.

Лишь товарищ Берия, действуя по поговорке «война – войной, а халявный обед пропускать нельзя» - кушал хотя и аккуратно, но…

Как следует.

Он не понимал к чему этот «концерт», но умно помалкивал и не задавал никаких вопросов – даже себе. Захочет товарищ Сталин его поставить в известность – поставит. Не захочет…

Значит, так надо!

А лишние знания лишь преумножают скорбь и печаль, что совершенно ни к чему.

Наконец «слабая половина», поняв по миролюбиво-дружелюбному тону «тирана, деспота и диктатора» что её «сильной половине» ничего не грозит - кокетливо улыбнувшись, молвила:

- Я вижу вам посекретничать надо, товарищи мужчины, так что не буду мешать!

И напоследок одарив Вождя многообещающим взглядом, вихляя бёдрами удалилась.

Облегчённо вздохнув после её ухода, под взглядами практически не притронувшегося к еде Шапошникова и едва сдерживающего сытую зевоту Берии, не торопясь доев тарелку уже остывшего супа, Сталин промокнул губы салфеткой и удовлетворённо молвил:

- Спасибо хозяйке дома и кухарке за замечательный обед!

И отказавшись от второго и десерта, откинувшись на спинку стула, обратясь к хозяину дома наконец-то озвучил цель визита:

- У меня для Вас три новости, Борис Михайлович: одна плохая, одна хорошая и одна очень хорошая. С какой прикажите начать?

Шапошников, задвигав лошадиным лицом, энергично запротестовал:

- Как я могу Вам приказывать, Иосиф Виссарионович?

- На правах хозяина дома и… Больного! Хахаха!!!

С бегающими глазами подумав, тот:

- Ну… Давайте, начнём с очень хорошей.

Встав, Вождь на несколько секунд принял строго официальный вид и сухим казённым языком:

- За заслуги перед Красной Армией, Социалистическим Отечеством и советским народом, товарищ Шапошников, Вам присваивается очередное воинское звание - «маршал Советского Союза».

У вскочившего с юношеской прытью со стула вновь испечённого маршала, глаза полезли на лоб:

- Благодарю…

Прервав его, Сталин приложив руку к сердцу:

- Это я Вас благодарить должен, Борис Михайлович! У Ленина я учился политике, а у Вас – военному делу…

Затем подмигнув:

- …А если по уставу, товарищ маршал?

Тот вытянувшись по стойке «смирно», гаркнул на всю квартиру:

- Служу Советскому Союзу!

- Вот это – другое дело…

Сталин протянув руку и крепко пожав:

- …Поздравляю, товарищ Шапошников!

Следом за Вождём, поздравил с маршальским званием и Лаврентий Павлович, умело сумев скрыть своё недоумение и даже некоторую растерянность от происходящего «цирка».

Затем, с трудом усадив на место и дав собеседнику время прийти в себя, он с печалью в голосе:

- Но у меня для Вас и плохая новость… Или, предпочитаете сперва услышать вторую – просто хорошую?

Глаза у маршала вновь забегали – от Сталина на Берию и обратно.

- Да нет, уж… Давайте сначала плохую.

- Мы снимаем Вас с должности Начальника Генерального штаба Красной Армии.

Положив руку на плечо, заглядывая в глаза - которые просто криком кричали «и всего лишь?!», Вождь объяснил:

- Вы только не обижайтесь, Борис Михайлович! Война – дело молодых, а Вы уже… Хм, гкхм… Конечно, «старый конь борозды не портит…». Но и пашет неглубоко! Тяжело Вам – я же вижу! Похудели, осунулись за время этой, эээ… Скажем так – «незнаменитой войны».

Экс-Начальник Генштаба приняв несколько горделивый вид:

- Вы знаете, Иосиф Виссарионович, я на эту должность не напрашивался и никогда её не держался!

Чувствуя острую досаду, чуть не прикусив губу, Сталин кивнул:

- Помню, помню… А как же! Мне Вас ещё и уговаривать в своё время пришлось.

Мысленно же он костерил себя на чём свет стоит:

«Дурачина ты, простофиля! Или же словами потомков – «лох конкретный».

Тем не менее было очень хорошо видно, что такое «низвержение с пьедестала» оказалось «ударом под дых» для старого штабного вояки. Поэтому не дожидаясь пока того «Кондратий хватит», Вождь поспешил обрадовать:

- Ну и наконец вторая – просто хорошая новость, Борис Михайлович… Но сперва ответьте: Вы устойчиво на стуле сидите?

Тот, недоумённо оглядываясь:

- В каком смысле «устойчиво», Иосиф Виссарионович?

- В смысле – не упадёте?

Неуверенно:

- Хм, гкхм… Вроде не должен упасть.

Дружеским тоном:

- Всё-таки возьмитесь руками покрепче за столешницу… А то мало ли что!

Когда маршал, всем своим видом словами потомков – «уху евая» последовал его совету и вцепился верхними конечностями в крепкий дубовый стол, Сталин наконец «вывалил» вторую – просто хорошую новость:

- Мной принято решение направить Вас в Берлин, в качестве военного атташе при Посольстве СССР в Германии…

С тревогой глядя на реакцию былого «тайного советника», Вождь обеспокоенно:

- …Борис Михайлович! Вам помощь медицинская не требуется? Товарищ Берия! Срочно звоните в «Скорую» - пусть присылают «карету» с кардиологом… С двумя кардиологами!

Размахивая руками, Шапошников энергично запротестовал: