Извините, но так не бывает.
Опять, как и в первые дни войны потеря связи в течении нескольких суток, скажите?
Однако в частых и продолжительных нарушениях связи Генштаба с командованием фронтов просматривается какая-то зловещая закономерность. Трудно представить, что Генштаб и его Начальник не могли не знать о прорыве фронта и продвижении танковых соединений врага на глубину 100 – 120 километров…
Так зачем маршал Шапошников усыплял бдительность командования Московского военного округа, убаюкивая Телегина:
«Ничего, голубчик, ничего тревожного пока нет, все спокойно, если под спокойствием понимать войну».
С какой целью?
…Чтоб враг застал Московский военный округ врасплох?
Более-менее адекватные пост-советские историки141 объясняют разгром Красной Армии летом 1941-го года низкими плотностями войск на границе – когда на одну стрелковую дивизию приходилось по шестьдесят километров фронта, вместо положенных по уставу десяти-двенадцати.
Трудно не согласиться, конечно… Но кто не соблюдая одно из правил стратегии «обороняющий всё – не обороняет ничего»? Кто растягивал оборону «в нитку» - легко рвущуюся в любом месте?
Разве он - Сталин?
Отнюдь нет.
«План прикрытия» разработанный Генштабом под руководством Б.М. Шапошникова в 1938-м году, практически «один в один» словами потомков – «передрали» Мерецков и Жуков…
Увы, но уровень образования и подготовки не позволил им придумать что-то своё, кроме глупости вроде встречных ударов - к коим они не успели должным образом подготовить созданными ими самими громоздкие, практически неуправляемые механизированные корпуса.
И опять же перейдя после «победы» под Ельней к стратегической обороне в сентябре 1941-го года, войска Брянского, Западного и Резервного фронтов были точно также размазаны «ровным слоем» на сотни километров. Это уже делалось под непосредственным руководством «выпускника Николаевской академии Генштаба»: на Жукова с его трёхклассным образованием, словами потомков – этот «косяк» не спишешь ни коим образом.
Без особого труда прорвав оборону, немцы с ходу один за другим захватывали за спинами советских армий незащищённые узлы коммуникаций – Юхнов, Вязьму, Ржев, Сычёвку и так далее и, те оказались в «котле». Сами же немецкие генералы тоже не могущие похвастаться многочисленностью своих войск, до последнего удерживали именно такие вот «фёстунги» - ту же Вязьму и Ржев в 1942-м году, заполняя промежутки между ними подвижными соединениями.
Про такую же тактику (правда уже «после драки») говорил и Георгий Жуков:
«Из беседы в штабе Западного фронта и анализа обстановки у меня создалось впечатление, что катастрофу в районе Вязьмы можно было бы предотвратить. На основании данных разведки Ставка Верховного Главнокомандования еще 27 сентября специальной директивой предупредила командующих фронтами о возможности наступления в ближайшие дни крупных сил противника на московском направлении. Следовательно, внезапность наступления в том смысле, как это было в начале войны, отсутствовала. Несмотря на превосходство врага в живой силе и технике, наши войска могли избежать окружения. Для этого необходимо было своевременно более правильно определить направление главных ударов противника и сосредоточить против них основные силы и средства за счет пассивных участков. Этого сделано не было, и оборона наших фронтов не выдержала сосредоточенных ударов противника. Образовались зияющие бреши, которые закрыть было нечем, так как никаких резервов в руках командования не оставалось».
Так почему «выпускник Николаевской академии Генштаба», ставший при Советской Власти маршалом и Начальником Генерального штаба – практически вершина карьеры военнослужащего, не применил тактику должно быть известную ему ещё со времён Первой мировой войны?
Для внезапно прозревшего Сталина не существовало дилеммы:
«Глупость или измена?».
Ибо длительное время лично общаясь с Борисом Михайловичем, был очень высокого мнения об его умственных способностях.
И поэтому его как кипятком ошпарило – отчего его лицо прямо на глазах Берии стало покрываться «бурыми пятнами»:
«ИЗМЕНА!!!».
***
В первой половине октября, в третий раз с начала войны была прорвана стратегическая оборона советских войск - поражение которых по своим масштабам и последствиям далеко превзошло июньский разгром основных сил Западного фронта в Белоруссии и даже гибель Юго-Западного фронта в сентябре 1941-го года. В результате разгрома Брянского, Западного и Резервного фронтов в окружении оказалась крупнейшая (за все последующие годы войны) группировка войск.
Всего в «котлах» под Вязьмой и Брянском оказались: 7 из 15 имеющихся полевых управлений армий, 64 дивизии из 95 (67% от имеющихся к началу битвы), 11 танковых бригад из 13 (85%), 50 артполков РГК из 62 (80%). Учитывая, что из окружения смогли вырваться остатки 32 дивизий (включая и три дивизии из пяти, окруженных вне общих котлов) и 13 артполков РГК, всего были потеряно 32 дивизии, 11 танковых бригад и 37 артполков РГК.
Во время боев немцами было убито порядком 380 тысяч бойцов и командиров Красной Армии, взято в плен 673 098 человек. Трофеи Вермахта составили: 1277 танков, 4378 артиллерийских орудий, 1009 зенитных и противотанковых орудий, 87 самолетов и огромное количество другой боевой техники и военного имущества142.
В числе пленных оказались командующие 19, 20 и 32-й армиями М. Ф. Лукин, Ф. А. Ершаков и С. В. Вишневский, а также другие генералы…
Такой военной катастрофы, история земной цивилизации ещё не знает!
Последними катастрофами – хотя и поменьше масштабами были под Керчью и под Харьковом в мая 1942-го года, после чего Шапошникова в третий раз сняли с должности Начальника штаба.
И катастрофы тут же как мановению волшебной палочки прекратились!
Узнав Ф.И.О. этой, словами Лазаря Кагановича - «Аварии», в конечном итоге обошедшейся нашей стране в невероятно-упомрачительные 26 миллионов 549 тысяч человек, в том числе около 16 миллионов солдат и офицеров143 – убитых в бою, умерших от ран или погибших в плену от голода, болезней и зверского отношения - Вождь тотчас припомнив, начал вытаскивать другие «скелеты» из «шкафа» Бориса Михайловича.
Например, он вспомнил свой недавний диалог на Совещании по итогам Советско-финской войны с военкомом Управления связи РККА бригадным комиссаром Муравьевым. Тот заверял всех собравшихся что «Связь не подвела», а он на личном опыте утверждал что «Связь была везде плохой»…
В той же ипостаси теперь для него звучит разговор на том же «мероприятии» с командармом 2-го ранга Ковалёвым – в период советско-финляндской войны командующим 15-й армией:
«СТАЛИН. Вы же избегали связи. Есть радио, но вы не считали нужным ответить штабу Военного совета. К 8‑й армии была радиопередача, вы могли связаться через 8‑ю армию. Вам посылалось из Главного штаба несколько телеграмм, а вы не отвечаете, вам плевать на связь с Москвой.
КОВАЛЕВ. Я обо всем доносил в Москву…».
Так ведь как и всё в военной иерархии – сверху вниз, связь осуществляется через Генеральный штаб!
В данный момент они едут с Берией на Лубянку, где Сталин хотел было участвовать на очной ставке ныне арестованного бывшего Командующего Ленинградским военным округом Кирилла Мерецкова и ныне действующего Начальника Разведывательного управления Красной Армии Ивана Проскурова.
Совсем недавно, на том же Совещании при ГВС КА по итогам Советско-финской войны, первый утверждал:
«События показали, что мы не имели полного представления о том, что впоследствии встретили в обороне у противника. Если вы посмотрите на схему, то увидите, что от прежней государственной границы до Выборга тянется оборонительная полоса около девяноста километров глубиной. Все вместе это составило сплошную оборонительную полосу большой глубины, о которой мы ясного представления не имели. И это явно «заслуга» нашей военной разведки!».
