— Па-ап?! — Лиз дернулась, с ужасом глядя на отца. Она схватила его ладонь и сжала с такой силой, какую трудно было представить в ее тонких пальцах.
— Все… сложно, — Роан вздохнул и погладил пальцы дочери, успокаивая ее и пытаясь внушить хоть чуточку уверенности, которого, надо сказать и сам не испытывал. — А что касается обвинения в убийстве… Как я и предполагал, отклонить его не составит особого труда и стража прекрасно это понимает. У них ничего нет.
— Тогда в чем же дело?!! — все же Маргарита не выдержала. Она вскинулась, подскочила с кресла и практически нависла на Роаном. — Все знают, что Егор не виноват, его нельзя ни в чем обвинить, но тем не менее, мой сын в тюрьме!!
— Мне тяжело об этом говорить, — и все же Шермер не зря столько лет занимал свой пост — держать лицо он умел мастерски и даже намека на какие-либо чувства не появились на его лице. Впрочем, если он и сумел обмануть встревоженную мать, то с собственной дочерью это не прошло. Лиз уловила отголоски его истинных чувств, и ее пальцы сильнее сжались на его руке. — Но Егор далеко не ангел. Он связан с криминальным авторитетом, который в настоящее время находится в разработке особого отдела. А эти люди так просто не упустят свой шанс.
Маргарита шумно втянула носом воздух и, сделав короткий шаг назад, буквально рухнула в кресло, закрыла лицо руками. Все было безнадежно. История повторялась. И на этот раз она тоже была бессильна спасти того, кого любила.
— Так что же делать? — Лиз потрясла отца за руку, привлекая к себе внимание. — Ты же справишься? Сможешь помочь?
Ее вера в отца была безгранична и было время, когда Роан парил от счастья, понимая это. Сейчас же… он уже жалел, что поддался на уговоры дочери и ввязался во все это. Хотя… стоит быть честным с самим собой — он в любом случае ввязался бы, только предпочел бы сделать это тихо, чтобы ни дочь, ни Маргарита не знали про его непосредственной участие. У Шермера уже была разработана стратегия и… Да, он не собирался упускать свой шанс и если уж так получилось, что ценный ресурс сам плыл в руки, то было бы глупо упустить его только лишь из какого-то призрачного понятия о благородстве.
— Я стараюсь. Сегодня мне удалось встретиться с Ричардсом — это следователь, который ведет дело. И я понимаю его позицию и отношение. Ричардсу нужно, чтобы Егор сдал Костоправова.
— Так в чем же дело? — вскинулась Лиз. — Пусть он это сделает?
— Дело в том, — вздохнул Роан, — что если Егор откроет рот, то уже никогда не выйдет на свободу, а в тюрьме… такие люди, как Костоправов не прощают предательства. На сегодняшний день, Егор придерживается единственно верной линии поведения — он молчит и требует защитника. Не крою, что было бы намного проще, если бы вмешалась академия. — Лиз сдавленно выдохнула сквозь сжатые зубы, и Роану показалось, что дочь просто выругалась, но он предпочел не обращать на это внимания. — А так… мне сложно найти те самые точки взаимопонимания с особым отделом. На самом деле, пока мне просто нечего предложить Ричардсу взамен, но… Я над этим работаю.
— Что нам делать? — спросила Маргарита. Она отняла руки от лица и смотрела на Роана безжизненным потухшим взглядом. — Что мне сделать?
— Ничего, — спокойно сказал Роан. Меньше всего ему было нужно, чтобы кто-то сейчас вмешивался. — Будет лучше, если вы не станете вмешиваться. Я… знаю, что делаю и, надеюсь, все получится.
ГЛАВА 5
— За что? — взревел Северьян Абзалов и схватился за щеку, на которой явно проглядывался отпечаток ладони.
— За дело! — не остался в долгу его отец, Валерьян Абзалов.
— Ты… ты… — Ян поматал головой, поморщился, осторожно ощупывая щеку. Чуть ранее, отец ворвался в его номер в гостинице и сразу же, почти с порога, накинулся с кулаками. Даже ничего не объяснив. — ты что себе позволяешь?
— Я позволяю? — еще больше разъярился Валерьян. — Это ты что тут устроил? Почему мне сообщают, что мой сын проходит свидетелем по делу об убийстве? Ты совсем рехнулся? Ты что творишь, поганец? Опозорить меня решил?
— Я ни в чем не виноват!!! Это все Гардов! Это он начал наплел с три короба и меня вызывали на допрос!!! А ты… ты должен был все уладить и сделать так, чтобы Гардова посадили!
— Да плевать мне на Гардова! — Валерьян не остывал и продолжил сжимать кулаки, наступая на сына. Он был настолько зол, что с трудом сдерживался, чтобы и в самом деле не накинуться на него с кулаками. — Мне вообще нет никакого дела до этого мальчишки! Куда важнее то, что мой собственный сын непроходимый идиот!! Как ты мог допустить, чтобы наше имя вообще упоминалось в связи с чем-то подобным? Ты умом повредился? Или нет, у тебя его никогда не было!!
— Я ни в чем не…
— Закрой рот!!! — Валерьян до такой степени разъярился, что затопал ногами и затряс в воздухе сжатыми кулаками. — Я все знаю! Все!!!
— Я ничего не сделал! — продолжал упорствовать Северьян, на всякий случай, отступая на пару шагов назад. Он еще ни разу не видел отца в таком состоянии. Нет, так-то, Абзалов-старший всегда отличался бурным темпераментом, но чаще всего, сдерживал себя, не забывая сам и не уставая напоминать домашним, что в их положении нельзя проявлять истинные эмоции. А тут, словно с цепи сорвался. Да еще и было бы за что? — Я! Ничего! Не! Сделал! Ты можешь зарубить это себе не носу? Это все Гардов виноват! Это он решил потрепать наше имя и заявил, что видел меня в том клубе. Так что, все претензии — к нему!
Северьян упрямо поджал губы и сложил руки на груди. Он был уверен, что отец немного побушует, а затем, как и всегда, начнет действовать. И доброе имя Абзаловых снова будет реабилитировано. Все забудут о том, что оно вообще упоминалось в связи с чем-то вроде убийства.
— Ты придурок!!! — Валерьян же, вопреки ожиданиям, и не собирался успокаиваться. Кажется, последняя тирада сына, наоборот, еще больше его подстегнула.
Топнув со злости ногой, он подскочил к сыну и схватил того за грудки. Встряхнул с такой силой, что у Северьяна мотнулась назад голова, и он прикусил себе язык. Взвыл, попытался вырваться, но отец не собирался его отпускать и продолжал трясти с такой силой и яростью, точно бы желал вытрясти из собственного сына всю дурь.
— Отпусти!!! — заверещал Северьян, не на шутку испугавшись.
— Идиот!! Придурок!!! — бушевал Абзалов-старший. Он резко оттолкнул от себя сына и тот, не удержавшись на ногах, отлетел назад, наткнулся на кресло и буквально рухнул в него. — Я все знаю!! Мне даже напрягаться не пришлось, чтобы разведать, что произошло на самом деле!!! И это я!!! А в страже далеко не дураки сидят! Или ты реально не понимаешь, что этот твой наркот-дружок во всем признался?!!
Северьян судорожно втянул в себя воздух. Вот это — полный и бесповоротный! Он и подумать не мог, что этот придурок Ковальски признается! Да кто вообще свидетельствует против себя, тем более, если доказательств никаких нет.
— Что?!! — проревел Абзалов-старший и рухнул в соседнее кресло. — Дошло, наконец? В страже все знают. Все!! И записи с камер наблюдения они тоже снять смогли.
Северьян сглотнул. Камеры наблюдения в «Метелице» испортил он. Как раз после того, как придурок-Кавальски прибежал к нему на танцпол, стал лепетать что-то невразумительное и тянуть за собой. Сразу Северьян попытался отвязаться от приятеля, но потом все же сдался и пошел за ним. На свою голову!!
Проклятый наркоман размозжил голову такому же наркоману, как и сам. У Северьяна до сих пор желудок сжимается и голова кругом идет, стоит только вспомнить, как выглядел тот труп в мужской уборной. Там повсюду была кровь. И мозги. И… отвратное было зрелище. А идиот-Ковальски захлебывался слезами и соплями и мямлил что-то насчет того, что не хотел, не собирался, что тот сам на него напал и все в таком духе.
Северьян не желала связываться, но затем подумал о том, что те самые, многострадальные камеры видеонаблюдения, которых в «Метелице» было больше, чем стаканов в баре, определенно зафиксировали и то, что он пришел в клуб с Кавальски, и что он в уборную зашел следом за Владеком. И что ему было делать? Да, Северьян не сомневался, что сможет увильнуть и не засветиться в страже — только-то и надо, что дать взятку нужным людям и его имя будет навсегда убрано из любых документов. Но, с другой стороны, не хотелось мараться. Потому он и отправился в помещение охраны и использовал свой дар, чтобы вывести из строя камеры наблюдения и уничтожить весь отснятый ими материал за последние полчаса-час.
