— Идем, — выдохнул Егор, отрываясь от ее губ. — Ты совершенно ледяная.

— Мне не холодно, — попыталась было возразить девушка, немного расстроенная из-за того, что поцелуй так быстро закончился. Ее взгляд скользнул по сосредоточенному лицу Егора, отметил нахмуренные брови, чуть сдвинулся в сторону… — Ой, а это не Владек там? — удивленно воскликнула она, вдруг совершенно неожиданно увидев в нескольких метрах позади знакомого парня. — Что он здесь делает, да еще и в такой… странной компании?

Егор резко обернулся. Они с Лиз стояли на тротуаре у выхода из парка. Вокруг не было ни души, а облетевшие в преддверии зимы деревья не могли по определению являться хоть сколько-нибудь укрытием. Они с Лиз были как на ладони, на пустынном пятачке тротуара. На противоположной стороне дороги находилась автобусная остановка, тоже пустынная в это время суток, за ней начинались трехэтажные жилые дома.

Обшарпанные стены, заплеванный вокруг тротуар, пустые бутылки, окурки и смятые пачки от сигарет украшали потемневший от влаги и местами основательно потрескавшийся асфальт. Высокое крыльцо с тремя ступеньками, одна из которых раскрошилась почти наполовину, металлические перила, выдранные «с мясом» или закрученные в замысловатые спирали, наводили на мысли о том, что в этом доме живут, как минимум, ненормальные силачи, способные лбом пробивать толстые кирпичные стены. Покосившаяся деревянная дверь, в центре которой зияла темная дыра на том месте, где когда-то, видимо, предполагалось стеклянная вставка.

Владека Ковальски, их с Лиз одногруппника, который по словам девушки, находился на противоположной стороне улицы, Егор не увидел. В тот момент, когда он обернулся, какой-то парень в темной куртке и синих кроссовках входил в обшарпанную дверь подозрительного подъезда. Разобрать с такого расстояния, принадлежит ли эта спина Владеку или кому другому, Егор не мог. А вот спутника того самого, в синих кроссовках, узнал сразу. И подобрался, напрягся, как для прыжка, когда понял, кого именно увидел, не забыв мысленно дать себе подзатыльника и выругаться. Совсем расслабился. Размяк, на казенных харчах, обленился и потерял бдительность — Егор не мог себе простить небрежности и недальновидности. Ладно, Лиз. Девушка, привыкшая к совершенно иному окружению и обществу, не видевшая «дна» жизни и вполне возможно, даже не подозревающая, что это самое «дно» на самом деле существует неподалеку. Ей простительна определенная беспечность, неосторожность, некоторая легкомысленность… Ей — не ему.

Егор не понаслышке знал о том, чем и как на самом деле живет Грайн. Он был прекрасно осведомлен обо всех подводных камнях, фарватерах и течениях, существующих на этом самом «дне». И он должен был подумать о том, что Лиз совершенно ни к чему сталкиваться со всем этим. Но он лопухнулся, совершенно забыл о том, что Грайн — это не только сверкающие витринных дорогих магазинов, яркие огни фонарей на шумных проспектах, дорогие автомобили и веселый смех.

И вот результат. Старый квартал, не самый благополучный. В принципе, Егор мог сходу назвать около дюжины причин, почему в этом районе города небезопасно вот так просто прогуливаться. Да если быть честным, то здесь вообще нежелательно даже мимо проезжать, если не хочешь нарваться на неприятности.

Но размякший в течение последних недель спокойной жизни, он совершенно об этом забыл. И вот он результат.

Парень в синих кроссовках уже полностью скрылся в темном нутре подъезда. Егор замер, ругая себя на все лады. А тот самый, его старый знакомец, вдруг, словно почувствовав чужой взгляд, резко обернулся и полоснул взглядом по застывшей на противоположной стороне дороги парочке.

Шпан. Шестерка Крыса. Мелкий, невзрачный мужичонка неопределенного возраста, с бесцветными, редкими волосенками, сквозь которые просвечивается красная макушка, с водянистыми, постоянно воспаленными глазами, дрожащими руками и суетливыми, нервными движениями отчаянного наркомана.

Шпан не имел никакого отношения к основному бизнесу Крыса — подпольным боям. Но он занимался распространением запрещенных препаратов, которые и сам не брезговал употреблять. Егор несколько раз имел с ним дело, когда ему требовалось достать какую-нибудь дурь на продажу.

Надежда на то, что Шпан не обратит внимания на замершую у выхода из парка парочку или, на крайний случай, не узнает Егора, растворилась как снег под ярким весенним солнцем. Гардов понял это, стоило только встретиться взглядом со злыми глазенками наркомана и увидеть, как медленно расплываются в угрожающем оскале тонкие посиневшие губы.

Шпан медленно оглядел Егора с головы до ног, затем перевел взгляд на Лиз. Его мелкое, крайне непривлекательное лицо скривилось, губы сложились в предвкушающую ухмылку, кулаки сжались… водянистые глазки заблестели, словно бы ему предложили дозу самой ядреной дури и совершенно бесплатно.

— Ой, — тихо всхлипнула Лиз, инстинктивно прижимаясь теснее к Егору и пряча лицо у него на груди. — Какой неприятный… молодой человек.

— Идем отсюда, — тихо произнес Гардов, угрожающе сверкнул взглядом в сторону все еще мерзко ухмыляющегося Шпана и развернул девушку таким образом, чтобы наркоман не мог увидеть ее лицо. Даже капюшон пониже натянул, не обращая внимания на недовольное восклицание.

— Интересно, что Владек делал в такой странной компании? — пожала плечами Лиз, когда они выбрались на оживленную улицу на противоположной стороне парка.

— Ты уверена, что видела именно Ковальски? — стараясь говорить безразлично спросил Егор.

— Да, — закивала Лиз. — Он как раз стоял ко мне лицом, когда разговаривал с тем… неприятным молодым человеком. Я не могла ошибиться, это был Владек.

— Нуу… — Егор задумчиво пожал плечами. Нахождение одногруппника в компании Шпана его тоже заинтересовало. Все же, хронический наркоман и торговец наркотиками, пусть и не особо удачливый, не совсем подходящая компания для парня из академии Грайн. — Может, у них намечается вечеринка?

— И как это связано? — удивленно хлопнула ресницами Лиз.

— Эмм… — Егор замялся. Не удержался и взъерошил волосы на затылке. И вот как ей сказать о том, что не все ее знакомые и друзья предпочитают на вечеринках общение и танцы. Некоторым требуется кое-что особенное для поднятия настроения. — Не бери в голову.

Лиз нахмурилась, принявшись задумчиво теребить пуговицу на пальто.

— Тот парень… ну, который смотрел на нас… ты его знаешь, да?

— Ли-из… — нехотя протянул Егор.

— Точно знаешь. Он определенно узнал тебя. И ты тоже… я не слепая и не дурра, Егор. И…

— Слушай, — он резко остановился, не обращая внимания на то, что в данный момент они находились посреди тротуара, по которому пусть и не сплошным потоком, но все же двигались люди в обоих направлениях. Развернулся так, чтобы смотреть ей в лицо и медленно, с особым тщанием выговаривая каждое слово, произнес: — Я не собираюсь оправдываться и врать не хочу. Так что давай договоримся — ты не спрашиваешь о том, о чем я не могу сказать, а я — не вру тебе. Идет?

Такой расклад Лиз совершенно не устраивал, но она благоразумно промолчала. Даже попыталась улыбнуться, про себя решив обязательно поговорить со Стасом. Все же в свете последних событий и совместных приключений, они с Егором очень сблизились, почти подружились, так что есть шанс, что Лагодину он расскажет чуть больше, чем ей.

Последняя мысль неприятно царапнула изнутри, но Лиз усилием воли затолкала это ощущение подальше.

Девушке претила мысль о том, что Егор может быть более откровенен с кем-нибудь другим. Ну вот как так-то? Сама Лиз уже давно для себя все решила. Для нее нет и никогда не будет никого другого — только Егор! и думать о том, что у него могут быть какие-то тайны или секреты от нее было неприятно. Отвратительно было так думать. Но конкретно сейчас, она все же предпочла промолчать. Закусить губу и отвернуться, скрывая недовольное выражение.

А Егор словно бы и не заметил ничего. Взял ее за руку и повел вдоль тротуара. На этот раз они вышли совсем в другом районе. Более презентабельном, оживленном.