Это была тяжёлая, густая дымка, замешанная сразу на двух цветах — тёмно-багровый, почти чёрный, и поверх него ещё один, мутно-розовый, будто разведённая водой кровь.

Ненависть. Сука, я буквально кожей ощутил, как сильно он меня ненавидит. А под ней — стыд. Тот, из-за которого люди идут на убийство, лишь бы никто не узнал об их позоре.

Я замер, таращась на Бурого, как идиот.