– И сколько, по-твоему, нам нужно было бомб? У нас было достаточно, чтобы уничтожить мир сто раз.

– Да, но когда мы начали сокращать наш ядерный арсенал, это был признак слабости. Поэтому Северная Корея напала на нас.

Рашад покачал головой.

– Они не нападали на нас, ты, гребаный идиот. Мы напали на них! Мы первые запустили в них ядерные ракеты!

– Но только потому, что они строили свои собственные ядерные, химические и биологические боеголовки и прочее дерьмо. Мы должны были ударить первыми. Они никогда бы не попытались такое, когда Рейган был у власти.

– Рейган? Ты, блядь, шутишь? Почему все вы, белые консервативные ублюдки, так боготворите этого старого дурака? Ты знаешь, что его гребаная теория "просачивающегося благосостояния" сделала с бедными людьми в Америке? Ты вообще знаешь, что такое гетто в восьмидесятых? Это он начал ввозить кокаин в эту страну, используя ЦРУ, чтобы наводнить гетто наркотиками. Он сделал молодого черного парня врагом номер один в то время, когда мы должны были подниматься. Его сучья задница отбросила черных на двадцать лет назад в этой стране. Он отбросил отношения между черными и белыми на тридцать лет назад. И он увеличил разрыв между богатыми и бедными в сто раз.

– Это просто черный милитаристский бред. Ты что, любишь Обаму?

– Что? Это какой-то хитрый способ сказать "ниггеролюб", ты, кусок дерьма?

– Если бы его слабая задница дала отпор в две тысячи двенадцатом, нас бы не было в этом дерьме. Мы могли бы стереть их с лица земли, прежде чем они построили все это оружие. Вместо этого он разговаривал с ними, как будто мог остановить их своими телегеничными речами.

– И откуда ты знаешь, что у них не было биологического оружия тогда?

– У них не было.

– Откуда ты знаешь?

– Потому что я знаю. Этот черный ублюдок разрушил эту страну!

– Херня! Этот белый кусок дерьма, который запустил ракеты, разрушил эту страну и весь остальной мир. Откуда нам знать, что они когда-нибудь использовали бы это оружие, если бы мы не ударили первыми?

– Кто строит оружие массового поражения без намерения его использовать?

– И именно это думал остальной мир о нас со всеми нашими ядерными бомбами. Именно поэтому они вооружились своим оружием. Именно поэтому нам нужно было разоружиться.

– Нет, эти ядерные бомбы были единственным, что сдерживало этих гоблинов. Но ты, конечно, встанешь на сторону террористов, раз ты мусульманин.

– Я не гребаный мусульманин! Я - атеист.

– Да, но ты мусульманин-атеист, разве нет? Как иначе у тебя могло быть мусульманское имя Рашад? Ты один из тех последователей Фаррахана, да?

– Мусульманин-атеист? Это даже не имеет смысла! И Рашад – это не только мусульманское имя, это афроамериканское имя. И я не мусульманин.

– Какая разница, мужик. Ты все равно им сочувствуешь.

– Кому? Тут никого не осталось! Нет больше террористов! Нет больше Нации Ислама! Нет больше Америки! Мы – все, что осталось!

Мэтью закатал рукав костюма химзащиты, показывая татуировку с флагом Соединенных Штатов рядом с оранжевым тату "Техасские длиннорогие" и флагом Конфедерации.

– Пока моя белая задница жива и дышит, Америка жива.

Рашад закатил глаза и повернулся к нему спиной.

– Это самое тупое дерьмо, которое я когда-либо видел. Все вы, реднеки, размахиваете флагом Конфедерации одной рукой и флагом США другой. Юг восстал против нашей страны, знаешь ли? Они пытались отделиться от Соединенных Штатов. Они были кучкой гребаных предателей, а вы, тупые ублюдки, носите оба флага. Что дальше? Свастики?

– Это не одно и то же. Флаг Конфедерации – это наше наследие. Нацисты были врагами.

Рашад пожал плечами.

– Юг тоже был врагом. Они воевали против Америки.

– Ты просто... ты просто не понимаешь.

Рашад кивнул, с хитрой ухмылкой на лице.

– Ты знаешь, что я прав. Ты носишь вражеский флаг на руке, предатель.

– Иди на хрен, черный ублюдок!

Рашад рассмеялся и покачал головой.

– Да, но я черный ублюдок, который знает, что не надо носить флаг предателя на руке, – сказал Рашад.

Мэтью посмотрел на свою руку и снова натянул рукав.

– Ты не знаешь, о чем говоришь.

– Да, ты знаешь, что я прав.

– Иди на хрен, черномазый!

– Жлобяра!

– Нигг...

– Давай. Скажи это. Я клянусь, это будет последнее слово, которое ты скажешь, – сказал Рашад, положив руку на "Беретту".

Мэтью посмотрел на пистолет. Его дробовик все еще висел на плече. Он был почти уверен, что сможет выхватить его и выстрелить раньше, чем Рашад. И ему не нужно было быть таким точным. Но тогда он останется один. Только он и эти твари. Как бы сильно Рашад ни действовал ему на нервы, это было лучше, чем быть одному в мире, полном монстров.

– Все вы, люди, только и делаете, что стреляете друг в друга.

Рашад фыркнул.

– Я не знаю, почему ты так ненавидишь братьев, с твоим-то деревенским акцентом – ты звучишь как уличная шлюха.

– Я не говорю, как вы.

Рашад хихикнул.

– Да, конечно.

Они закончили надевать все средства индивидуальной защиты и вместе вошли в шлюз.

– Почему я не мог оказаться запертым в этой чистой комнате с Хэлли Берри или Джианной Майклз, или кем-то еще, вместо какого-то тупого реднека? Это отстой.

– Потому что Хэлли Берри не умеет надирать мутантские задницы так, как я.

Рашад задумался, когда они вышли из чистой комнаты и прошли в вестибюль.

– Мутанты? Ты действительно думаешь, что эти твари когда-то были людьми?

– А кем еще они могли быть?

– Не знаю. Инопланетянами. Демонами. Республиканцами.

На этот раз Мэтью рассмеялся.

– Ты просто не унимаешься, да, черномазый?

– Я пропущу это "черномазый" в этот раз, но только потому, что у меня нет времени спорить с тобой.

– Ой, расслабься. Я просто шучу. Теперь помоги мне убрать баррикады.

Они припарковали грузовики перед каждым входом в здание. Оставались только окна, и все они были из закаленного стекла, покрытого пластиком толщиной в пару сантиметров для звуко- и взломоизоляции. Пуля не могла бы пробить их. Но было одно маленькое окно, через которое они смогли пробиться топором, создав отверстие, достаточно большое, чтобы они могли протиснуться. Перед отверстием они припарковали большой гольф-кар, который раньше использовала охрана для патрулирования здания. Чтобы выйти, им приходилось отодвигать его. Они держали его на ручнике, чтобы было трудно сдвинуть. Когда им нужно было его отодвинуть, они просто снимали ручник, и его можно было легко откатить.

Их внедорожник – большой желтый "Хаммер" – был припаркован с другой стороны. Они вдвоем пролезли через окно и через два шага уже были в машине. В задней части "Хаммера" в запертом ящике хранилось дополнительное оружие и боеприпасы, на случай, если они когда-нибудь будут окружены и им придется пробиваться с боем. Пока этого не случалось. Кем бы не были существа, захватившие землю, они не очень хорошо действовали стаями. Они нападали поодиночке, что облегчало борьбу с ними... пока что.

– Ну что, поехали?

– Вали, ублюдок! Тебе разрешение нужно?

Мэтью завел "Хаммер", и они поехали по улице, лавируя между ржавыми остовами машин, владельцы которых давно умерли – или мутировали.

– Надеюсь, мы не увидим этих тварей. Они меня бесят. Они похожи на него.

– Что? Ты с ума сошел.

– Я имею в виду, они рыжие! Разве это не странное совпадение?

– Они не рыжие. Они оранжевые. Это какие-то демоны. Теперь, когда людей больше нет, Aд, должно быть, переполнился, лопнул по швам или что-то в этом роде.

– Чувак, это же сюжет фильма!

– Какого фильма?

– "Ночь живых мертвецов". Когда в Aду нет места, мертвые будут ходить по земле. Или типа того. И это не зомби. Это мутанты.

– Какая разница. Моя точка зрения в том, что это не имеет никакого отношения к нему.