– Ты просто тратишь патроны. Ты ни в кого не попадаешь! Просто беги! – крикнул Рашад.

– Я пытаюсь их замедлить!

– Стреляя повсюду! Ты даже не целишься! Просто, блядь, беги!

У этих тварей не было выносливости. Рашад убивал несколько штук в прошлом, просто загоняя их до смерти. Однa за другой они падали от сердечного приступа через пару кварталов. Другая вещь, которая давала Рашаду и Мэтью надежду, – эти твари были слабыми, дряблыми и медленными. У них обычно были большие, толстые, отвисшие животы и худые руки, они моргали, дергались и принюхивались. В основном они были падальщиками, трупоедами, пожирали мусор, как огромные еноты. Но когда появлялась живая добыча, они становились хищниками, охотились большими стаями, чтобы подавить и сломать сопротивление жертвы, у которой не было численного преимущества. Один на один любой из них мог бы забить одну из этих тварей до смерти голыми руками. Только в огромных толпах, вроде той, что сейчас гналась за ними, они были действительно опасны.

Мэтью ненавидел бег. Это заставляло его чувствовать себя трусом. К тому же все его мышцы делали его лишь незначительно быстрее тварей, преследующих его. Он задавался вопросом, сколько из них он сможет уложить, прежде чем они доберутся до него. У него был дробовик, небольшая подготовка по боевым искусствам, и он был довольно мускулистым. Он был почти уверен, что может уложить шесть или семь из них. Рашад, вероятно, мог бы уложить еще четыре или пять из своей "Беретты". Это оставляло почти дюжину. Ужасные шансы. Рашад был прав. Лучше попытаться убежать.

– Я так устал от этого гребаного мира!

– Просто продолжай бежать. Я раздобуду тебе пиво, когда мы будем в безопасности.

– К черту пиво. Я найду бутылку вискаря!

* * *

Ранее в тот же день...

Рашад вытащил новую зажигалку "Бик" из упаковки, выдавил пену для бритья в руку и намазал на лицо. Медленно и осторожно он брился вокруг рта, подбородка и линии челюсти. Достаточно было небольшого количества волос между лицом и противогазом, чтобы он не прилегал должным образом и мог пропустить в легкие какие-либо биологические или химические вещества, все еще находящиеся в воздухе. Ему до сих пор везло. Он понятия не имел, почему он все еще жив, но был благодарен за это и не собирался отказываться от дара жизни из-за какой-то небрежной ошибки.

Чистая комната была герметичной. Весь воздух, поступающий снаружи, проходил через семь воздушных фильтров. Свежий кислород приходилось постоянно закачивать, и его запас начинал заканчиваться. Им нужно было достать еще. Единственный кислородный баллон, который они знали, находился в пяти километрах от них, и им пришлось бы тащить семь или восемь баллонов, чтобы принести достаточно кислорода еще на неделю.

– Давай быстрее, беложопый!

– Иди на хрен, черномазый! Я двигаюсь так быстро, как могу.

– Ты бы лучше прекратил все эти "черномазый"-штучки, деревенщина. Ты меня не знаешь.

– Тогда ты прекрати все эти "деревенщина" и "жлоб".

– Я тебя жлобом не называл.

– Сегодня не называл, но вообще называл.

Мэтью вышел из ванной в костюме химзащиты, только в штанах. Верхняя часть была спущена до пояса. Его большие мышцы блестели от пота.

– Какого хрена ты так качаешься? Тут уже нет девчонок, чтобы впечатлять, и я, блядь, не считаю твою белую задницу сексуальной.

– Это чтобы те ублюдки-мутанты снаружи, придурок. Я поддерживаю форму, чтобы не попасть в их меню.

– Я тебе говорил, прекрати это "придурок"! – заорал Рашад, вскакивая и хватая пистолет – "Беретту" 9 мм.

Рашад не был маленьким. Он был под метр девяносто и весил почти сто пятьдесят килограммов. Десять лет назад он был бегущим в колледже с мечтами об НФЛ. Два года назад он был компьютерным техником, работающим в чистой комнате в "Texas Computer Surgeons", восстанавливая поврежденные жесткие диски. Потом тот идиот-президент решил бомбить Северную Корею, и весь мир покатился в ад. Через несколько недель все, кого он знал, были мертвы, кроме Мэтью.

Он направил пистолет на голову Мэтью. Дробовик Мэтью был на другой стороне комнаты. Он будет мертв, прежде чем сможет дотянуться до него.

– Возьми свои слова обратно, беложопый!

– Ниггер, ты сам назвал меня "беложопым"!

– А теперь ты назвал меня "ниггером"! Что с тобой, блядь, не так?

– Я сказал это с дружеской интонацией!

– Это, блядь, неважно!

– Мужик, убери пистолет от моего лица, пока я не заставил тебя сожрать его, ублюдок. У нас снова заканчивается кислород. Я не собираюсь тратить свой, ссорясь с твоей толстой задницей.

Мэтью был борцом в колледже, мечтал стать бойцом в клетке. Его отец был конгрессменом или сенатором, или кем-то до того, как бомбы, химическое и биологическое оружие, радиация и эти гребаные мутанты.

– Ты не умеешь драться, белый. В единственной драке, в которой ты участвовал, тебе наваляли.

– Мне было восемь лет!

– Видишь, если бы ты умел драться, у тебя было бы больше драк. Я постоянно дрался в школе и в колледже. Я навалял больше, чем тебе когда-либо снилось.

– Ты избивал тех, кто мельче тебя. Это не драка. Я тренировался драться с другими бойцами. Для этого нужна настоящая храбрость.

– Ты ничего не знаешь.

– Ты ничего не знаешь, ублюдок! Теперь убери этот гребаный пистолет от моего лица!

– Сначала извинись.

– Мы тратим воздух из-за этого дерьма!

– Тогда извинись, блядь!

– Я извиняюсь, ублюдок. Блин!

– Спасибо, – сказал Рашад, убирая "Беретту" в наплечную кобуру.

– Я надеру твою жирную черную задницу в один из дней.

– Если ты когда-нибудь подумаешь о том, чтобы надрать мне задницу, я стану последним человеком на земле.

Мэтью был клиентом Рашада. Он был в офисе и ныл о каких-то документах для своего сантехнического бизнеса, которые были на его компьютере, когда тот сломался, и сказал, что ему нужно срочно. Рашад объяснял ему, что если бы на его компьютере не было столько вирусов из-за всех порносайтов, которые он посещал, его жесткий диск не сломался бы. Они оба замолчали, когда начали поступать новости о глобальном холокосте. Им повезло, потому что чистая комната, которую они использовали в "Texas Computer Surgeons", не только фильтровала наружный воздух через систему HEPA-фильтров, но и наружный воздух можно было полностью отключить и закачивать свежий кислород. Сама комната поддерживалась под положительным давлением, чтобы, когда персонал входил или выходил через шлюзы, или если была утечка, воздух выходил из камеры, а не позволял нефильтрованному воздуху проникать внутрь.

У них был воздушный душ, который сдувал пыль, загрязнения или вредные вещества с их одежды, прежде чем они входили в шлюз и надевали защитное снаряжение, противогазы, перчатки, шапки и бахилы. Это была идеальная среда, чтобы помочь им пережить радиоактивное химическое облако, прокатившееся по Америке и убившее все, к чему оно прикасалось. Как только он услышал об облаке по маленькому радио, которое держал на столе, настроенному на "National Public Radio", и увидел, что оно движется прямо на них, Рашад бросился в чистую комнату и забаррикадировался внутри. К сожалению, не раньше, чем Мэтью перепрыгнул через стойку и ворвался вслед за ним. Они были там с тех пор, выходя только за едой и водой, бензином для генератора и кислородом для баллонов.

Сначала Рашад был рад, что он не один. Мэтью помогал носить воду, бензин и другие припасы, с которыми ему было бы трудно справиться одному. Потом они начали говорить о политике, а именно о том, кто виноват в конце света. Он был шокирован, обнаружив, что его сосед-консерватор винит либералов в падении цивилизации, хотя именно консервативный президент отдал приказ о превентивном ударе.

– Если бы демократы не урезали оборонный бюджет, эти гребаные террористы не напали бы на нас, и нам не пришлось бы бомбить их задницы.