– Я не заинтересован. Извините, вы просто не в моем вкусе.

– Да брось, я у всех во вкусе, – ответил мужчина, отказываясь понимать намек.

– И сколько жертв Джеффри Дамера, по-твоему, говорили ту же самую фразу?

Возможно, из-за его загадочных слов, безжалостного взгляда или его наглого красного кардигана, мужчина наконец решил флиртовать в другом месте.

– Гребаный псих, – сказал мужчина, разворачиваясь и уходя.

Стэн почувствовал глубокое, почти эйфорическое удовлетворение от того, что отшил человека, настолько самоуверенного, настолько убежденного в своей привлекательности и желательности. Ему потребовалось мгновение, чтобы снова найти взглядом "медведя". Он страстно целовался с другим коренастым мужчиной в коже. Стэнли почувствовал уколы ревности, страха и возбуждения. Двое из них стали бы сложной охотой и потрясающим трофеем, топливом для месячных мастурбационных фантазий. Риск стоил награды.

Стэнли выслеживал их по всему клубу. Это очень напоминало охоту. Он старался слиться с толпой. Его красный свитер был не совсем камуфляжем, но он держался на безопасном расстоянии, выглядывая из-за густого леса потных тел в коже. Он видел, как они несколько раз обнимались, хватая друг друга за задницы и пахи, целуясь. Стэн чувствовал знакомую смесь ревности и похоти каждый раз, когда двое мужчин сходились в страсти. Наконец, двое направились к выходу, а Стэн следовал за ними, незамеченный в толпе.

У Стэна был пистолет в кобуре за поясом – "Десерт Игл" .50 калибра. Большое оружие для крупной дичи. Но Стэн не хотел, чтобы они умерли сразу. Оказавшись на парковке, он побежал к своей машине за пневматической винтовкой с CO2 и горстью дротиков с транквилизатором, начиненных смесью валиума, кетамина и дилаудида. Он оставил "Десерт Игл" при себе на случай, если все пойдет не по плану. Он побежал обратно в направлении пары, надеясь, что они все еще вместе и не успели сесть в свои машины.

Он заметил крупного мужчину в кожаной куртке-косухе и кожаных штанах, но не свою первоначальную цель. Стэн почувствовал разочарование, но понял, что просто жадничает. Пытаться взять двоих крупных мужчин было безрассудно. Это было то иррациональное, эмоциональное мышление, которое могло бы привести к тому, что его поймают. Так будет безопаснее, практичнее. Он неловко вставил дротик в пневматическую винтовку, чуть не уколов себя, затем подкрался к мужчине в коже. Он был не тем, кого Стэн действительно хотел, но сойдет.

Когда мужчина возился с ключами, Стэн поднялся из-за припаркованной машины, навел пневматическую винтовку на мужчину и тщательно прицелился. Он глубоко вздохнул и задержал дыхание, целясь в точку прямо над правым плечом мужчины, но ниже выдающейся линии челюсти – в шею. Если он сможет попасть дротиком в яремную вену или сонную артерию, это будет более быстрый путь к мозгу для транквилизатора, а внезапное вторжение иглы в горло, надеюсь, перекроет любые крики о помощи.

Стэн услышал, как где-то позади открылась дверь. Достаточно далеко, чтобы это, вероятно, не было проблемой, но он знал, что должен проверить. Ему хотелось выстрелить, прежде чем обернуться и убедиться, что за ним никто не наблюдает, но это снова было бы безрассудством. Если он не выстрелит сейчас, то может упустить добычу. Он боролся с решением мгновение-другое, прежде чем развернуться с разочарованным вздохом. На мгновение его разум боролся с тем, что он видел. Большие волосатые костяшки пальцев заполнили все его поле зрения, затем последовал удар, отбросивший его голову назад и отправивший на асфальт, и Стэн понял, что его ударили. Он посмотрел вверх и увидел большого мужчину в летной куртке, стоящего над ним, поднимающего свой большой кожаный ботинок и опускающего его на лицо Стэна – чтобы тот мог поклоняться ему, или так его сотрясенный мозг интерпретировал действие, прежде чем подошва ботинка встретилась с его подбородком, и все потемнело.

* * *

Стэн очнулся медленно. Все было туманным и кружилось, голова болела. Он увидел две большие тени, приближающиеся к нему.

– Этот гомофобный кусок дерьма очнулся.

– Я не... я не... – голос Стэна затих, пока он боролся с сознанием.

Его мысли, казалось, плыли в грязи. Сильный шлепок прояснил картину, но усилил раздирающую боль в черепе.

– Очнись, ты, кусок дерьма. Я накачал тебя твоим же дротиком, после того как навалял тебе. Ты был в отключке больше часа, ты, гомофобный мудак!

– Я... я не...

Еще один сильный шлепок.

– Ты не кто?

– Я не гомофоб!

Мужчина поднял пистолет Стэна и пневматическую винтовку.

– Тогда что ты собирался с ними делать?

Другой мужчина поднял его набор убийцы: скотч, веревку, кляп, наручники, еще дротики с транквилизатором, маленький топор и костную пилу.

– И в багажнике у тебя лопата и мешок щелочи. Ты собирался убить нас, гомофобный кусок дерьма.

– Я не... я не гомофоб!

– То есть ты не боишься геев, ты просто ненавидишь их? Твоя тупая Библия велела тебе убивать гомосексуалистов?

– Я атеист, ради бога! И я гей!

Это были первые слова, которые Стэн произнес вслух другому человеку. Он должен был признать, что в этом было что-то освобождающее.

Они на мгновение растерялись, затем большой "медведь", который был в летной куртке, но теперь был одет лишь в кожаный бандаж и ботинки, шагнул вперед и схватил Стэна за подбородок. Тело мужчины было именно таким, каким его представлял Стэн: огромные плечи размером с футбольный мяч, такая же грудь, массивные руки, покрытые толстыми мышцами, бедра как стволы деревьев и большой круглый живот, нависающий над бандажом и выступающий на добрых пятнадцать сантиметров вперед. Тонкий пушистый слой черных волос покрывал все его тело.

– Я трахнул твоего парня или что?

– Это... ничего подобного, – сказал Стэн, опуская голову от стыда.

Большой мужчина поднял голову Стэна, заставляя его смотреть в глаза.

– Тогда какого хрена ты делал со всем этим? – спросил другой мужчина.

Он был в больших ботинках, но больше ни в чем. У него был толстый член среднего размера и тело, похожее на тело другого мужчины, хотя гораздо менее мускулистое и волосатое. Стэн не мог оторвать взгляд от его болтающегося члена. Большой мужчина проследил за его взглядом, затем улыбнулся и отпустил челюсть Стэна.

– Похоже, ты не врал. Ты точно гей. Так в чем же твоя проблема? Ты просто возбуждаешься от убийства больших коренастых геев? Вот оно что, да? О Боже, вот оно что! Это тебя заводит!

– Не стыди мои фетиши.

– Стыдить? Ты гребаный серийный убийца! Ты собирался убить Акселя, если бы я не остановил тебя. Это не гребаный фетиш. Это полноценный изврат, ты, извращенный ублюдок!

– Я все равно чувствую, что ты меня стыдишь. Это не круто.

– Стыжу тебя за то, что ты убийца!

– Все равно не круто. Я не стыжу тебя за твои фетиши.

– Ты даже не знаешь, что мне нравится.

Стэн огляделся. Они были в данже^[22]. Скамья для порки, Андреевский крест, колодки, медицинский стол и бесчисленные хлысты, плетки, лопатки и огромные дилдо загромождали комнату.

– Все, что я делаю - по обоюдному согласию.

– Это все равно причиняет боль людям.

Большой мужчина снова дал ему пощечину.

– Не смей сравнивать то, что ты собирался сделать с нами, с тем, что делаем мы! Ты - убийца! Ты охотишься на геев! Ты убиваешь тех самых людей, с которыми себя идентифицируешь! Кто тебя так поломал? Почему ты ненавидишь нас? Почему ты ненавидишь себя?

Стэн начал плакать.

– Я не ненавижу вас. Я люблю вас! Я думаю, вы такие красивые!

Его плач усилился, превратившись в уродливые, жалкие, хриплые, хнычущие, сдавленные, захлебывающиеся звуки. Большой мужчина отступил. Он указал на своего голого друга, и они начали шептаться.

– Что мы будем делать с этим парнем? Мне не нравится идея пытать и убивать его. Когда я думал, что он какой-то правый террорист-псих, я был готов на все. Но я не знаю. Это кажется неправильным. Парень страдает.