- За что? - пробормотал я, не в силах набрать достаточно воздуха в свои пробитые легкие, чтобы составить слова.

Парень улыбнулся мне. Моей улыбкой. Той, что была у меня семь лет назад, до того, как мне залечили сколотый передний зуб.

- Мертв или в тюрьме, - ответил он.

Моя судьба, сказанная мне без объяснений, потому что в них не было необходимости.

Говорят, что каждые семь лет в организме воспроизводится каждая клетка, за исключением нескольких нейронов в коре головного мозга. Вы становитесь совершенно новым человеком. У вас могут быть все воспоминания о том человеке, которым вы были раньше. Тот же характер. Тот же взгляд на мир. Вы можете быть похожи внешне, иметь одинаковые шрамы. Может быть, вы немного выше, толще или худее, чем тот человек, которым вы были семь лет назад. Может быть, у вас более длинные или более седые волосы. Возможно, у вас появились новые шрамы или морщины. Вы все еще чувствуете себя собой, но это не так. У вас нет почти ни одной общей клетки с тем человеком, которым вы были семь лет назад. Что же происходит с тем человеком? Куда он девается?

Возможно, вы стали совершенно новым человеком. Но прежний человек, тот, который знает ваши секреты, ваши грехи, никуда не делся. А иногда и настигает. Я думал, что избежал своей судьбы. Исчез убийца, которым я был раньше. Но этот убийца нашел меня.

На угасающих углях своей жизненной силы я с размаху обрушил тяжелый замок на череп этого ублюдка, один раз, второй, и третий - нерешительный взмах, в котором не было никакой силы, которая выплеснулась в кровавое месиво, образовавшееся от первых двух ударов по черепной коробке моего убийцы, и застряла там. Замок плотно прилегал к зияющей трещине в его черепе, как причудливый косметический аксессуар. Экстремальный пирсинг или хирургическая модификация тела, сверкающая в лунном свете.

Легкие разрывались, наполняясь кровью, но перед тем, как потерять сознание, я успел выговорить несколько хриплых слов. Те же самые слова, которые мое юное "я" сказало мне перед тем, как проделать дыру в моей груди. Те же самые слова, которые я слышал всю свою жизнь.

- Мертв или в тюрьме.

Я знал свои пределы, и мой шестнадцатилетний "я" ни за что не выжил бы в тюрьме.

Перевод: Грициан Андреев

"Экстаз агонии"

(адаптация поэмы)

Я боялся ее. Ее ямочек на щеках и груди четвертого размера. Милой, сексуальной, нежной, чувствительной, любящей, ласковой. Кармы в короткой черной юбке. Неизбежного разрыва сердца. Я боялся ее, когда она улыбалась, когда держала меня за руку, когда забиралась ко мне на колени, когда целовала меня, когда я чувствовал ее грудь – эту большую, упругую, совершенную грудь. Я боялся ее, когда она опускала руку и ласкала мой член, когда мои пальцы находили влажное тепло в центре ее, когда она склоняла голову между моих ног, брала меня в рот и заставляла рычать. Я боялся ее, когда она садилась на меня верхом, скользила моей плотью внутрь себя, входила и выходила из меня на переднем сиденье моей машины, на парковке ресторана, где мы только что встретились. Я боялся ее, когда брал ее сзади, согнув над сиденьем моей машины, когда укладывал ее на задние сиденья, входил в нее агрессивно, жестоко, отчаянно от нужды и желания, голода хищника после слишком многих неудачных охот. Когда я раздвигал ее бедра, пробовал ее на вкус, заставлял ее ноги дрожать и сжимать мои щеки. Я боялся ее, когда она вскрикивала от силы своего оргазма. Когда я снова садился на нее, толкаясь, как животное, к собственному оргазму. Я боялся ее, когда извергался на ее живот. Я боялся ее, когда падал на нее, прижимался к ней, целовал ее лицо, целовал ее горло, целовал ее грудь. Прижимался лицом к ее шее, беззащитный на мгновение, как рак-отшельник между панцирями.

И разве женоненавистничество – это не просто другое название страха? Разве эта ярость внутри меня – не просто незажившая рана? Разве это не просто другое слово для печали, у которой нет другого способа выразить себя? Разве это лезвие – не просто замена моей собственной эрекции, угасающей на ее животе? Вонзание его в ее сонную артерию – еще один способ трахать ее горло? Еще один способ услышать, как она стонет мое имя? Мои судорожные всхлипы – еще один способ показать мою любовь к ней? Ее медленная смерть – еще один способ удержать ее навсегда? Нож в моем собственном сердце – еще один способ отдать ей мою душу? Агония всего этого – еще одна форма экстаза?

Перевод: Джей Арс

"Охотник на крупную дичь"

Ржавый старый хэтчбек пыхтел и дребезжал, извергая облака выхлопных газов, когда он тащился сквозь метель, скользя и пробуксовывая в густой слякоти, покрывавшей улицы. Бесстрастные глаза вглядывались сквозь кружащуюся белую завесу, выискивая его в толпе пешеходов.

Стэн точно не знал, кого именно он ищет, потому что еще не выбрал. Может быть, это будет мужчина в армейских ботинках, большом пуховике темно-синего цвета с искусственным мехом на капюшоне, торопящийся по тротуару с опущенной головой и шарфом, закрывающим лицо, так что видны только глаза. Или мужчина в кожаной куртке-косухе, кожаной кепке и рыцарских сапогах, выходящий из такси и почти вприпрыжку бегущий в вестибюль бара через дорогу с зловещим названием "Медвежий Kапкан". Как зловеще и уместно. Или огромный мужчина в черных джинсах и рабочих ботинках "Timberland", в черной кожаной летной куртке. У него была черная борода лесоруба и густые кустистые брови. Он был хорошо за два метра ростом и весил под сто пятьдесят килограммов. Стэн не мог разглядеть его фигуру, но мог вообразить. Телосложение тяжелоатлета: большая мускулистая грудь и плечи, огромные бицепсы и трицепсы, такой же большой живот и титанические бедра, способные раздавить череп человека. Мышцы и жир в равной пропорции, покрытые тонким слоем мягких черных волос. Медведь. Мускулистый медведь, конкретно. Именно то, что искал Стэн.

На самом деле он не мог знать, как этот мужчина выглядит под курткой. Сколько это было плодом его воображения, его собственных фантазий, окрашивающих восприятие, а сколько – реальностью. Облегающие джинсы, которые носил мужчина, определенно показывали массивные мускулистые бедра. Это был человек, который делал не один десяток приседаний и становых тяг, вероятно, с весом, вдвое превышающим собственные сто восемьдесят фунтов Стэна. И летная куртка не скрывала его живота. Стэн мог экстраполировать, что парень, который тратит столько времени на приседания, вероятно, тратит столько же на жим лежа. Этот парень знал толк в тренажерном зале. Он просто явно не увлекался кардио или диетами. Что тоже было идеально.

Стэн припарковался рядом с ним и опустил стекло.

– Нужна помощь?

Большой бородатый мужчина наклонился, чтобы заглянуть в пассажирское окно "Субару Оутбэк" Стэна, oценивая его ванильную внешность: белая рубашка на пуговицах, красный кардиган, красный вязаный шарф и красные варежки, идеально уложенные волосы, широкая дурковатая улыбка. Он, должно быть, выглядел как гей-мистер Роджерс^[20]. Большой мужчина нахмурился, покачал головой и усмехнулся.

– Ты не в моем вкусе, приятель. И я уже пришел, куда шел, – сказал он с усмешкой, указывая на "Медвежий Kапкан".

– Ладно. Просто хотел помочь. Будьте осторожны.

Стэн поднял стекло и уехал. Он сделал свой выбор. Он был тем самым.

* * *

Когда он был ребенком, всего одиннадцати лет, его отец впервые взял маленького Стэнли на охоту. Это было одно из многих "мужественных" занятий, которые должны были сделать из его женственного сына мужчину. Сын не имел никакой склонности к спорту и абсолютно ненавидел его. Отцу потребовались месяцы, чтобы наконец смириться с тем, что его сын никогда не станет футболистом или бейсболистом. Когда он застал Стэнли за игрой в доктора под трибунами с другим мальчиком, это наконец убедило отца позволить ему бросить футбол, но папа не сдавался.