Сестры умолкли и воззрились на него чуть ли не с благоговением.

– Полиции известно все, – пошутил Найт, но увидев, что девы приняли его слова всерьез и застыли, поспешил сменить тему: – Каковы же ваши ближайшие планы?

Девы все еще пребывали в оцепенении, и ему пришлось добавить доверительно:

– Не сомневаюсь, что вы задумали нечто особенное!

Девы оттаяли и заговорили наперебой:

– Мы собираемся в Дорчестер. Это, правда, далековато, но мы недавно узнали… Ох, ну, хорошо – Хильда недавно узнала, что там поселился Томас Гарди²¹. Вы, конечно, читали его романы?.. Восхитительно! Какой начитанный молодой человек, не правда ли, Хильда? Гарди – наш любимый писатель! Может быть, нам удастся его увидеть и даже взять автограф!

– Что ж, буду рад узнать, получилось ли это у вас, – сказал инспектор, вставая.

– Вы очень любезны, инспектор. Мы заказали обед в нашей гостинице, так что вернемся к этому времени.

– Надеюсь, я не слишком вас задержал. Мне бы не хотелось, чтобы из-за меня вы опоздали на поезд.

– Нет-нет, не беспокойтесь, у нас еще достаточно времени.

– До встречи, инспектор!

Уходя, инспектор слышал громкий шепот:

– Какой очаровательный молодой джентльмен, правда, Хильда? И совсем не похож на полицейского!

– Много ли ты в своей жизни беседовала с полицейскими, Бриджит? Но я с тобой согласна, он весьма…

– Ты сегодня совсем не брала в руки кисти, – произнес сэр Уильям полувопросительно-полуутвердительно.

– Не хочется, – вздохнула Патрисия.

Дядя с племянницей снова побывали в больнице – сэр Тобиас выглядел лучше, но все же был еще очень слаб. Затем они прогулялись вдоль моря и, поскольку вечер выдался теплый, расположились на террасе.

– Дядя, я совершенно не разбираюсь в людях, – озабоченно сказала девушка.

– Ммм?

– Вот, например, мистер Таннер. После первого его откровения я подумала, что он трус и лжец. А ведь он лгал потому, что хранил слово, которое дал миссис Барнетт! Несмотря на то, что его подозревали.

– Если бы он сразу сказал всю правду, его подозревали бы еще больше, – возразил сэр Уильям.

– Да?.. Верно… А теперь инспектор Найт считает его убийцей… Неужели он действительно мог убить миссис Барнетт из-за того, что его надежды окончательно рухнули?

– Такое случается, – неопределенно отозвался пожилой джентльмен. – Но если так, то неясно, зачем ему могло потом понадобиться угрожать еще и ее супругу.

– Нууу… Помнишь, вчера в участке Таннер сказал: «Это ты во всем виноват!» Наверное, он решил, что… что брак убил веру миссис Барнетт в мужчин, что если бы не это, то она ответила бы на его чувства. И что ее муж, получается, косвенно виноват в том, что Таннер пришел в ярость из-за того, что она его отвергла, и…

– А говоришь, что не разбираешься в людях. Мне бы такое и в голову не пришло.

Патрисия с подозрением посмотрела на своего дядю: насмехается он или же говорит серьезно. Она не успела этого определить, так как на террасе появился Оливер Барнетт. Оглядевшись, мужчина нерешительно приблизился к ним и спросил:

– Вы позволите к вам присоединиться?

– Пожалуйста, – сэр Уильям указал на свободный стул.

– Благодарю… Я хотел бы извиниться перед вами за свое поведение… От природы я вспыльчив, а тут еще эти бездушные полицейские со своими вопросами, намеками…

– Мы понимаем, что вам пришлось пережить, – вежливо сказал пожилой джентльмен.

– Я любил мою жену, я очень ее любил. Но у меня были трудные периоды в жизни, и тогда Грейс приходилось со мной нелегко: как я уже сказал, я вспыльчив. Когда мы расстались, я много размышлял и осознал, как был неправ: я думал только о своих собственных невзгодах и не уделял Грейс должного внимания, а она не заслуживала такого обращения. Я был счастлив, когда она согласилась провести отпуск со мной. Я ехал сюда окрыленный, надеялся, что Грейс простит меня и вернется ко мне…

Патрисия слушала и изумлялась: это был совсем другой Оливер Барнетт – не мрачный и задиристый, а печальный, опустошенный. «Да, я не разбираюсь в людях, – снова упрекнула себя девушка. – Нельзя верить первому впечатлению».

– Я глубоко раскаиваюсь в том, как я вел себя с моей женой. Знаете, я только теперь начинаю ощущать свою потерю.

– Что имеем – не храним, – заметил сэр Уильям.

– Я знал, что вы меня поймете, – грустно улыбнулся Барнетт. – Думаю, и Грейс сразу прониклась доверием к вам обоим. Мне сказали, что вы были с ней дружны.

– Я бы это так не назвал.

– Но вы, мисс Кроуфорд, рисовали ее портрет. Наверное, вы разговаривали с моей женой во время ваших сеансов.

– О, – замялась Патрисия, потому что вдруг почувствовала, как дядин ботинок уперся в ее туфлю.

– Кажется, ваша супруга в основном расспрашивала мою племянницу о ее учебе, – невозмутимо сказал сэр Уильям. – Не правда ли, дорогая?

Девушка молча кивнула.

– Жаль, – вздохнул Барнетт. – Мне было бы отрадно узнать, как Грейс провела последние дни.

– Сожалею, но мы едва успели познакомиться и перекинуться несколькими фразами.

– А портрет, мисс Кроуфорд? Мне бы очень хотелось взглянуть на него.

– Он не закончен, – смущенно сказала Патрисия. – И потом, его забрала полиция.

– Опять полиция! – возмутился мужчина, но тут же снова продолжил мягким тоном: – Что ж, спасибо, что выслушали меня. И простите, что навязался вам со своими излияниями.

– Не стоит, – сдержанно отозвался пожилой джентльмен.

Барнетт тряхнул головой, как бы завершая грустную тему, и предложил:

– Не попросить ли чаю? Когда я сейчас проходил по коридору, то уловил умопомрачительный аромат свежеиспеченных булочек.

– Будьте так любезны.

– Дядя, почему ты разговаривал с ним так сухо? – недоуменно спросила Патрисия, когда мужчина скрылся за дверью гостиницы. – По-моему, мистер Барнетт искренне скорбит!

– Не могу отделаться от впечатления, – задумчиво произнес сэр Уильям: – когда леди Кларк сообщила ему о смерти жены, мне показалось, что он был потрясен не тем, что нашли тело, а тем, что тело нашли…

Стоило упомянуть имя леди Кларк, как дама выплыла на террасу.

– Мистер Барнетт сегодня – само обаяние, – заявила она, недоверчиво качая головой. – Он обещал позаботиться, чтобы нам всем принесли чаю. Весьма неожиданно. И весьма кстати.

Не дожидаясь приглашения, леди Кларк уселась за стол рядом с сэром Уильямом и его племянницей. Через минуту к ним присоединился Оливер Барнетт, а вскоре горничная принесла чай и булочки.

Булочки оказались маленькими – не больше мячика для настольного тенниса²² – и еще горячими. Патрисия раздумывала, не взять ли ей третью, когда терьер, мирно дремавший на коленях у хозяйки, вдруг проснулся, заерзал и начал поскуливать.

– Ну-ну, Реджи, что с тобой? – ласково прогудела леди Кларк. – А, ты увидел твоего любимого полицейского инспектора! Ну иди, поздоровайся!

На лестнице, ведущей к террасе, показались инспектор Найт и сержант Бейли. Терьер соскочил со своего ложа и помчался к ним. Сержант поспешно спрятался за спиной Найта, хотя мог бы этого и не делать: на этот раз Реджи его проигнорировал, чтобы выразить бурную радость от встречи с инспектором. Тот подхватил его на руки и, со смехом отворачиваясь от его поцелуев, вернул хозяйке.

При появлении полицейских поведение Оливера Барнетта изменилось. Он нахмурился и поинтересовался требовательным тоном:

– Вероятно, у вас есть успехи? Я вижу, вы в прекрасном настроении.

– Мы предпринимаем все необходимые шаги, – спокойно ответил инспектор.

– Любопытно узнать – какие? Вот, например, вчера вы так пристально разглядывали те злосчастные записки. Это вам что-нибудь дало? Вы пришли к каким-то выводам?

– Безусловно. Мы точно знаем, что обе записки мог прислать только тот, кто находился в Борнмуте.

– Ну, об этом любой может догадаться!