– Возле конторки, – пискнул коридорный.

– Говори, говори, – подбодрил его Найт.

– Когда мистер Барнетт приехал, он поставил свой саквояж у конторки, – осмелев, затарахтел мальчишка, – а его самого отвели сюда и усадили. А саквояж так и остался у конторки. Я это точно помню, потому что когда мистер Уолтон велел мне отнести его в комнату, я его оттуда и взял.

– А на конторке всегда лежит стопка бумаги, а также имеются карандаши и перьевые ручки, – сказал хозяин.

– Мне не нравится, к чему вы клоните, инспектор, – высокомерно заявила леди Кларк. – Вы намекаете, что эту пакость написал и подбросил кто-то из нас?!

– Я пытаюсь понять, у кого была возможность это сделать, миледи.

– Тогда позвольте довести до вашего сведения: прошлым вечером здесь находился еще и Адам Таннер!

– Верно, – заговорили все, – мы про него забыли!

– Сначала он был вместе со всеми. Но позже исчез!

– Точно, – добавил сержант Бейли. – Когда я пришел, его уже не было.

– Таннер мог незаметно отойти, написать записку и подложить ее в саквояж, пока мы хлопотали вокруг мистера Барнетта, – победно заключила дама.

– Несомненно, вы правы, миледи, – задумчиво произнес Найт.

– Боже! Снова Таннер! – простонал Оливер Барнетт.

– Если вы беспокоитесь, что вам угрожают, – обратился к нему инспектор, – мы можем обеспечить…

– Благодарю, уже не беспокоюсь, – перебил его мужчина с мрачной иронией. – Как я понимаю, убийца скоро предстанет перед судом?

– Непременно, – заверил его Найт.

– Что ж, раз правосудие восторжествовало, – сказала леди Кларк, вставая, – мы теперь можем спокойно заниматься своими делами. Мы с Реджи не хотим пропускать утреннюю прогулку.

Сэр Уильям хотел возразить, что правосудие может восторжествовать только в суде, но передумал, не желая вступать в дискуссию со вздорной дамой.

Леди Кларк отбыла на улицу. Уолтон предложил подать чай и, после того как все отказались, занял место за своей конторкой, позвав с собой мальчишку-коридорного. Найт и Бейли стали о чем-то тихо переговариваться. Оливер Барнетт замер с отсутствующим видом, глядя куда-то в пространство. Патрисия взяла со стола первую записку, поднесла поближе к глазам, перевернула обратной стороной…

– Вы заметили что-то новое, мисс Кроуфорд? – тут же поинтересовался инспектор.

– Да… Писали с таким сильным нажимом, что даже кончик грифеля сломался. Смотрите: после слова «мной» линия стала неоднородной – это потому, что писали обломком.

Инспектор посмотрел на Патрисию с искренним восхищением:

– Что значит – глаз художника!

Девушка смутилась и принялась изучать вторую записку. Найт выжидательно наблюдал за ней, однако через пару минут Патрисия отложила листок со вздохом разочарования:

– Ничего необычного.

Инспектор поблагодарил ее и повернулся к Оливеру Барнетту. Он не успел ничего сказать, так как тот внезапно заговорил сам – глухо, с горечью:

– Я всю ночь не спал. Меня мучила мысль: ведь я мог бы предотвратить несчастье!

– Почему вы так думаете? – сочувственно спросил Найт.

– В тот самый день я находился совсем недалеко отсюда – в Крайстчерче! Как я уже говорил, из-за занятости я не смог поехать в Борнмут вместе с Грейс. Вдруг подвернулось задание в Крайстчерче, ехать туда было нужно как раз четырнадцатого апреля. Я рассчитывал быстро управиться там с делами и после этого хотя бы ненадолго навестить жену. Однако мне пришлось вернуться в Лондон – не хватало некоторых документов, нужно было проверить даты и тому подобное. Дело оказалось настолько запутанным, что я занимался им вплоть до позавчерашнего дня. Боже мой! Кто бы мог подумать!

– Не могли бы вы рассказать подробнее, в какое время вы находились в Крайстчерче? – Найт был доволен, что Барнетт сам дал ему повод расспросить его об этой поездке.

– Зачем вам это нужно? – недовольно спросил Барнетт.

– Для отчета. Я обязан отобразить передвижения всех имеющих отношение к делу лиц в день убийства.

– Хорошо, пожалуйста. Я выехал с вокзала Паддингтон поездом в восемь пятнадцать и был на месте примерно около полудня. Вернулся в Лондон вечерним поездом, восьмичасовым.

– В чем состояло ваше задание?

Барнетт неохотно объяснил:

– В прошлом году в Крайстчерче продавали с аукциона бывший детский работный дом – старое, полуразрушенное здание из красного кирпича. Его выкупил некий викарий – Томас Х. Буш, дал ему название – «Красный дом». Он сделать из него жилище для своей семьи и произвел там значительное переустройство¹⁸. Викарий обратился в нашу компанию, чтобы застраховать свои новые постройки. Вы удовлетворены?

– Вполне. Кстати, мистер Барнетт, не могли бы вы дать мне адрес вашей компании?

– Зачем? – удивился тот.

– Хочу застраховать у вас кое-какое ценное имущество, – улыбнулся Найт.

Барнетт посмотрел на него с пренебрежением – какое ценное имущество может быть у полицейского инспектора! Однако профессиональная вежливость возобладала, и он снисходительно улыбнулся в ответ:

– Конечно. – Он похлопал себя по карманам. – У вас есть на чем записать? Мой блокнот остался в саквояже.

Инспектор протянул мужчине свой блокнот и карандаш. Барнетт начал писать, но вдруг остановился и отложил карандаш.

– Что же это я? Я сделаю лучше, – он вытащил из нагрудного кармана визитную карточку. – Они всегда при мне. Держите. Здесь краткая информация об услугах нашей компании и адрес.

– Благодарю.

– У вас есть еще вопросы, инспектор?

– Нет. Я вам очень признателен.

– Тогда я прогуляюсь. Только накину пальто.

Барнетт кивнул присутствующим и удалился.

«Страховая компания “Эбенезер Уилкс и сыновья”, Грешэм-стрит, Сити, Лондон» – так было напечатано на визитной карточке. Инспектор Найт положил ее на стол в ряд с обеими записками и своим блокнотом, раскрытым на странице, где Оливер Барнетт начал записывать адрес страховой компании. Поставил локти на стол и уперся подбородком в сложенные кисти. «Что он рассматривает? – подумала Патрисия и пригляделась сама. – Неужели сравнивает заглавные «Г» в словах «Грейс» и «Грешэм»? В самом деле, кажется, эти петелька и завиток… Нет, ничего общего! Мне уже начинает мерещиться то, чего нет».

Тонкий солнечный луч пробился сквозь облака, проник через окно в холл – прямо в зеркало над камином, и на полированной крышке стола появилось круглое светлое пятнышко.

Поскольку инспектор молчал, Патрисия стала от нечего делать наблюдать за солнечным зайчиком: медленно передвигаясь по поверхности стола, он перебрался на визитную карточку. Сверкнула ярко-красная эмблема – заглавные Э и У внутри окружности, – затем светлое пятнышко поползло дальше. Инспектор взял в каждую руку по записке. Он продолжал молчать.

– Мистер Генри Тонкс тоже был в Крайстчерче, – вспомнив, негромко произнесла девушка. – Он видел там этих двух пожилых туристок из нашей гостиницы, даже нарисовал их.

– Нарисовал? – поднял брови сэр Уильям.

– Да! У него настоящий талант!

– Постой-ка… А ведь мистер Тонкс был в Крайстчерче как раз в день убийства! Помнишь, он рассказывал нам об этом на следующее утро?

– Какое, оказывается, популярное место этот Крайстчерч! – вдруг весело сказал Найт. – Что там такого интересного? Не побывать ли и мне? И, кстати, я до сих пор не видел двух пожилых туристок. Мистер Уолтон! Не подскажете ли, где я мог бы найти двух леди-туристок, ваших постоялиц?

– Они могут быть где угодно, – пожал плечами хозяин. – Знаю лишь, что они пользовались услугами одного и того же туристического агентства. Оно находится на соседней улице.

– Решено, я иду туда, – сказал инспектор, собрал все, что разложил на столе, и встал.

– А что делать мне, сэр? – спросил сержант.

– Напишите подробный отчет обо всем, что мы сегодня узнали.

Полицейские попрощались и быстро ушли.

– Дядя, – недоуменно произнесла Патрисия, – инспектор Найт подозревает двух старых дев?