– Я лишь надеюсь узнать от вас нечто, что подскажет нам, как выйти на убийцу, – примирительно сказал Найт.

– Прошу меня простить, – мужчина решительно встал, – но я не знаю, что еще сказать. Мои мысли путаются… Надеюсь, вы понимаете, что я сейчас чувствую. Я хотел бы закончить на сегодня.

– Разумеется. Я распоряжусь, чтобы вас отвезли в гостиницу.

– Благодарю, но я лучше пройдусь, проветрю голову.

– Если вы вспомните что-либо, что может помочь расследованию, прошу немедленно сообщить. Может быть, ваша жена говорила, что собирается встретиться здесь с кем-нибудь…

– Сейчас не припомню такого… Мне нужно подумать. До свидания.

– До завтра, мистер Барнетт.

Явно опасаясь получить нагоняй от инспектора Найта, сержант вызвался показать Оливеру Барнетту дорогу до гостиницы и поспешно просочился из комнаты вслед за ним.

Инспектор молчал, глядя куда-то в пространство перед собой; потом рассеянно оглядел стол, увидел, что перьевая ручка вот-вот скатится на пол, вернул ее на место. Патрисия решила, что он забыл об их с дядей присутствии, тронула сэра Уильяма за рукав и кивнула головой на дверь. Но тут Найт спросил:

– Как вам удалось найти Адама Таннера, сэр? В участке мне сказали, что он сбежал, его искали по всему городу.

– Я заметил, что появление мужа миссис Барнетт произвело на него, мягко говоря, гнетущее впечатление. И подумал, что он может пойти оплакивать свою любовь туда, где ее нашли.

– Что вы думаете о его исповеди?

– Считаю, она было искренней, – уверенно ответил пожилой джентльмен. – Сейчас я внимательно следил за ним: он почти слово в слово повторил то, что мы с Патрисией услышали от него в павильоне. А в тот момент он был совершенно откровенен, за это я ручаюсь.

В комнату тихо вошел сержант Бейли. Он осторожно притворил за собой дверь и прислонился к косяку, не рискуя приближаться к инспектору.

– Прошу прощения, сэр, – несмело заговорил он, – вам удалось узнать что-нибудь от Таннера?

Найт, хотя и был недоволен действиями сержанта, решил, что выносить ему публичный выговор уже бессмысленно, и спокойно сказал:

– Ничего существенного. Он поведал нам историю своей несчастной жизни и безответной любви. Только начал рассказывать о свидании в тот роковой вечер, но мистер Барнетт не дал ему договорить.

– Там, в павильоне, мы с Патрисией ничего нового об этом не узнали, – вставил сэр Уильям. – Таннер изложил ровно то же, что мы все уже слышали от него ранее.

Инспектор молча покивал головой, а потом сказал:

– Пожалуй, я с вами соглашусь, сэр: сейчас Таннер ничего не придумывал. Разве что опять что-нибудь опустил. Например, он ни разу не обмолвился об анонимных письмах, хотя обо всем остальном говорил весьма подробно.

– Может быть, Таннер о них не знал? Кстати, что это за анонимные письма?

Патрисия обрадовалась, что дядя задал вопрос, который уже давно ее мучил.

Найт сверился со своими записями и объяснил:

– Письма, порочащие миссис Барнетт. Теперь можно выстроить некую последовательность событий, которые, как я думаю, имеют к ним непосредственное отношение. Полгода назад после случая с курьером миссис Барнетт ушла от мужа. Почти сразу она сказала об этом Адаму Таннеру, при этом дала понять, что его любовь к ней безнадежна. Таннер уволился. А еще через короткое время на имя директора школы Барнардо пришло первое анонимное письмо. В нем упоминались имена и содержались подробности, о которых мог знать только тот, кто имел отношение к школе. Это особенно удручало директора – человека, по-моему, в высшей степени порядочного и добросердечного. Он не знал, как поступить, и решил посоветоваться с мисс Дэвенпорт, зная о ее дружбе с миссис Барнетт. Они оба договорились не посвящать в это миссис Барнетт. Все последующие письма директор сжигал не читая. Ну, а мисс Дэвенпорт все же не выдержала и рассказала о них подруге.

– Жаль, что письма не сохранились, – посетовала Патрисия. – Иначе можно было бы сравнить почерки в них и в той записке с угрозой – вдруг их писала одна и та же рука? А по почтовому штемпелю можно было бы определить, откуда они были отправлены… А еще можно было бы как следует рассмотреть бумагу, на которой они написаны. Может быть, на ней была какая-нибудь эмблема или водяной знак?

– Или подпись, – с серьезным лицом съязвил пожилой джентльмен. – А также род занятий и домашний адрес. К чему сожалеть о том, чего не вернешь, дорогая?

– Ваш дядя прав, мисс Кроуфорд, – сказал Найт, пряча улыбку.

– Конечно, прав. Он сам всегда следует этому правилу, не так ли, дядя? Ну, а то, как ты убивался, когда потерял свою любимую турецкую трубку, – это ведь совсем другое. Или ты забыл?

– Почему же? Я прекрасно помню эту трубку, с янтарным мундштуком, – невозмутимо возразил сэр Уильям. – Только я ее не потерял, а нарочно выбросил, потому что бросил курить.

– Значит, убивался из-за того, что бросил курить.

– Думаю, дорогая, что мы отвлеклись. Тебе не кажется, что не стоит тратить время полиции на обсуждение сожженных писем? Мы все и без них уже уверены: убийца давно знал миссис Барнетт и затаил на нее злобу.

Бейли, который некоторое время, размышляя, молчал, заговорил:

– Если позволите, сэр, я выскажу свое мнение.

– Пожалуйста, сержант, – откликнулся Найт.

– Теперь все складывается! Это Таннер писал те письма! Со злости, что миссис Барнетт дала ему от ворот поворот. Потому он о них ничего и не сказал – сделал вид, будто не знал. Потом понял, что письма не действуют, и приехал к ней сюда.

– А та записка? – спросила Патрисия, готовая спорить. – Ее, по-вашему, тоже прислал Таннер?

– Очень может быть, мисс. Терпение у него кончалось, вот он и перешел к угрозам.

– Таннеру незачем было запугивать миссис Барнетт – она уже и так согласилась с ним встретиться тем вечером. Они встречались и раньше.

– При всем уважении, мисс: это мы знаем только с его слов. Жертва уже этого не подтвердит.

– Записку прислал человек, которого миссис Барнетт очень боялась, – упорствовала девушка. – А Таннера она не боялась.

Сержант тоже не уступил:

– Ну, это нам неизвестно. Это во-первых. А во-вторых, может, он только прикидывался ее другом, а сам исподтишка портил ей жизнь. Всячески добивался, чтобы она сама к нему кинулась.

– Что ж, может быть, вы и правы, – подумав, вынужденно согласилась Патрисия.

– Весьма признателен, мисс, – Бейли снисходительно улыбнулся.

– Честно говоря, – вмешался сэр Уильям, – на меня Таннер не производит впечатления столь изощренного злодея.

– На меня тоже, сэр, – признал Бейли. – Он скорее рохля, слюнтяй. Но такие, между прочим, могут быть способны на все, если их довести. Вы же видели, как он врезал Барнетту! Точно так же он мог наброситься и на его жену и…

Сержант сделал руками жест, изображая, будто душит кого-то.

– Он бы не стал! – запротестовала Патрисия. – Он искренне любил миссис Барнетт!

– Гм, кто же тогда остается? Муж? – предположил сэр Уильям.

– Мистер Барнетт? – поразилась девушка. – Он не показался мне очень приятным человеком, но ведь это еще ничего не значит!

– В подобных случаях, мисс Кроуфорд, под подозрение в первую очередь попадает муж, – поделился своим опытом инспектор. – И нередко именно он и оказывается убийцей. Ваш дядя подтвердит.

Пожилой джентльмен согласно кивнул.

– Но ведь мистер Барнетт только сегодня приехал! – воскликнула Патрисия.

– Ннда, незадача, – протянул сэр Уильям. – К тому же на все ваши вопросы, инспектор, у него нашлись логичные, правдивые ответы.

Все задумались.

– Вам блестяще удается сеять обоснованные сомнения, мисс Кроуфорд, – с усмешкой заметил Найт после паузы.

– Стараюсь, – скромно улыбнулась та и добавила: – чтобы все было по справедливости.

– Так и будет. Сержант, проверьте, как там мистер Таннер, и сразу поедем производить обыск в его комнате. Сэр, мисс Кроуфорд, разумеется, мы вас подвезем.