– Дядя, – тихо сказала Патрисия, – ты думаешь, Адам Таннер – убийца?

– Не уверен, – так же тихо ответил тот. – Но мне кажется, я знаю, где его искать.

Сэр Уильям поманил племянницу за собой, и оба тихо вышли из гостиницы через дверь, ведущую в сад.

Сойдя с поезда в Борнмуте, инспектор Найт первым делом наведался в полицейский участок. Там дежурный сообщил ему о неожиданном появлении супруга жертвы и о том, что сейчас почти все силы брошены сержантом Бейли на поиски подозреваемого – Адама Таннера, который пропал.

В гостинице инспектор застал только одного постояльца – мистера Оливера Барнетта. Для него приезд этого человека не стал такой уж неожиданностью: если муж взял отпуск, с его стороны было естественным провести его вместе с женой. Правда, они расстались полгода назад, но кто знает? У Найта были знакомые, семейная пара, которые периодически жили раздельно: как они уверяли, для обновления отношений. Странно, правда, что Барнетт не предупредил жену о своем приезде. У Найта были и еще вопросы, однако он решил их пока не задавать, тем более что просьба Барнетта – опознать тело жены – совпадала с его собственными намерениями.

Мертвецкая – холодное, сырое, полутемное помещение – находилась в глубоком подвале местной больницы. Санитар подвел инспектора и Барнетта к нарам, откинул край холстины, которой было прикрыто тело, и поднес поближе керосиновую лампу. Барнетт впился глазами в исказившиеся черты покойницы, Найт наблюдал за ним, а санитар равнодушно смотрел на обоих. На мгновение инспектору показалось, что на лице вдовца промелькнуло странное выражение – нечто вроде мрачного удовлетворения. Впрочем, это могла быть и невольная гримаса – человек старался не показать своего потрясения.

– Это ваша жена, мистер Барнетт? – негромко спросил Найт.

– Да, – охрипшим голосом отозвался тот. – В первый момент я подумал: это кто-то другой. Но теперь я уверен: это она, это Грейс. Боже мой, что с ней сделали? Кто?

– Мы его найдем.

– Когда я смогу забрать ее… тело?

– Как только закончится расследование. Я прошу вас немного помочь нам: необходимо оформить кое-какие бумаги.

– Хорошо, понимаю.

– Вы готовы проехать в полицейский участок прямо сейчас?

– Да, идемте.

– А теперь идемте. Все, что вы нам рассказали, вы должны рассказать полиции.

Патрисии совсем не хотелось снова входить в тот самый заброшенный павильон, но ее дядя настоял – и оказался прав: там они обнаружили Адама Таннера. Он сидел внутри на ступеньках и обливался слезами. Сэр Уильям предложил ему облегчить душу, и он так и сделал.

– Я и так уже нарушил слово, поделившись с вами, – неуверенно сказал Таннер.

– Наступил момент, когда ваше молчание может только повредить, – твердо возразил пожилой джентльмен. – Миссис Барнетт уже не вернуть, но ваши сведения помогут полиции докопаться до истины.

Видя, что мужчина колеблется, сэр Уильям прибавил:

– К тому же ваша искренность повлияет на то, чтобы с вас окончательно сняли подозрения.

– Это мне безразлично, – махнул рукой Таннер. – Я знаю, что не убивал Грейс. Главное – найти ее убийцу. Это сейчас все, что мы можем для нее сделать, верно?

– Конечно. И не только можем, но и должны.

Мужчина встал и решительно тряхнул красивой головой:

– Я готов.

Патрисия невольно почувствовала к нему уважение.

– Вот и правильно, – одобрил сэр Уильям.

Все трое вышли из павильона и вскоре зашагали по улице по направлению к полицейскому участку. Им навстречу попался запыхавшийся сержант Бейли. Увидев свою добычу, спокойно разгуливающую по городу, он мгновение замер, словно не веря своим глазам, а потом бросился к Таннеру, на ходу придерживая рукой свою дубинку. Еще несколько мгновений – и он ловко защелкнул наручники на запястьях мужчины и ликующе объявил:

– Мистер Таннер, вы арестованы по обвинению в убийстве миссис Барнетт!

Таннер растерянно посмотрел на своих спутников.

– Это список вещей вашей супруги – тех, что были на ней, и найденных в гостинице, – инспектор Найт протянул Барнетту лист бумаги с отпечатанным текстом. – Их сейчас принесут. Я прошу вас их осмотреть и опознать. По окончании расследования они будут вам переданы.

Оливер Барнетт мрачно кивнул и принялся читать.

Они сидели в тесном прокуренном кабинете полицейского участка. В коридоре послышались шаги, а через минуту дверь распахнулась. В комнату, споткнувшись, вошел Адам Таннер, подталкиваемый сзади сержантом Бейли. За ними следовали сэр Уильям и его племянница. Руки Таннера были скованы наручниками. «О господи!» – подумал Найт.

– Обвиняемый в убийстве пойман и арестован, сэр, – победно возвестил сержант Бейли. – Согласно вашему распоряжению.

Барнетт побагровел и начал подниматься из-за стола. Инспектор остановил его жестом и обратился к Бейли:

– Снимите наручники с мистера Таннера, сержант.

– Но как же? Вы же сами в вашей телеграмме…

Найт не дал ему договорить:

– Я с ним побеседую. А вы останьтесь с мистером Барнеттом и продолжите: мы занимались вещами его супруги.

Обескураженный сержант снял фуражку и подсел к Оливеру Барнетту.

Инспектор Найт вывел «арестованного» в комнату напротив. Сэра Уильям с Патрисией переместились за ними и скромно уселись в дальнем углу, обоснованно решив, что раз их не прогоняют, то они могут остаться. Найт оставил дверь приоткрытой: так он мог хотя бы отчасти контролировать то, что будет происходить между сержантом и Барнеттом. Он увидел, как констебль принес к ним большой сверток и коробку, и успокоился: сейчас оба займутся делом.

– Прошу отметить, инспектор, – кашлянув, заговорил пожилой джентльмен, – что мистер Таннер явился к вам без принуждения – можно сказать, по собственному желанию.

Найт усмехнулся:

– А это желание у мистера Таннера возникло, несомненно, по вашей подсказке?

Сэр Уильям скромно приподнял брови и потупил глаза.

– Мистер Таннер, – обратился инспектор к мужчине, который еще не совсем пришел в себя и механически растирал запястья, – я приношу извинения за излишнее служебное рвение моего коллеги. Поверьте, я не приказывал сержанту Бейли вас арестовывать. Я лишь велел ему присматривать за вами.

– То есть следить?

– Нет, именно присматривать – во избежание конфликта между вами и мистером Барнеттом. Учитывая обстоятельства, такого нельзя было исключать.

Таннер пожал плечами:

– Вы перестраховались: мы с мистером Барнеттом никогда не встречались, так что у него не может быть никаких причин для неприязни ко мне. А я бы никогда не стал первым затевать с ним ссору. Хотя, как вы говорите, учитывая обстоятельства…

– Какие именно обстоятельства?

– Это как раз то, с чем я к вам пришел… вернее, меня привели… Но я и сам бы, наверное…

Как бы ища поддержки, мужчина обернулся на сэра Уильяма, и тот ответил ему твердым взглядом.

– Вы знали миссис Барнетт задолго до того, как приехали в Борнмут? – подсказал инспектор.

– Да! Но откуда вам это известно?

– Продолжайте, пожалуйста.

– Хорошо… Мы с Грейс договорились, что не будем… Нет, лучше я начну сначала.

– Как вам будет угодно.

Таннер стиснул руки и опустил голову. Стало слышно, как в комнате напротив сержант Бейли шуршит оберточной бумагой и монотонно бубнит:

– Накидка из драпа, бордового цвета… Две пары перчаток: замшевые серые и черные кожаные… Одна непарная – серая, шелковая, с левой руки… Туфли, четыре пары…

Таннер наконец собрался с духом и начал:

– Потребности мои всегда были самыми скромными: я хотел лишь тихой, спокойной жизни и никогда не стремился ни к богатству, ни к славе, ни к власти. Однако моя матушка желала сделать своего единственного сына фигурой значительной. Она была натурой весьма волевой и даже деспотической, а у меня не хватало характера с ней спорить. По ее настоянию я выучился на адвоката, к чему совершенно не имел склонности, затем устроился в какую-то захудалую контору на должность самого младшего клерка. Меня это вполне устраивало, но матушке хотелось большего. Не знаю, какие связи она использовала, но ей как-то удалось втиснуть меня на одну важную юридическую конференцию. Там присутствовала дочь владельца крупной адвокатской фирмы из Лондона. На мою беду, я ей понравился. Матушка была в восторге. Девушка была ей под стать – такой же решительной и волевой – и задалась целью сделать меня своим мужем. У меня совершенно не было сил сопротивляться им обеим, и поэтому неудивительно, что довольно скоро мы с Клэр – так зовут мою жену – обвенчались. Ее отец, кстати, был не рад ее выбору – он сразу распознал во мне человека мягкого и лишенного честолюбия. Однако он привык во всем потакать любимой дочери и не возражал против нашего брака, даже пристроил меня в свою фирму на хорошую должность. Не прошло и года, как мой тесть лишил меня моего места. Я ожидал, что и моя жена сделает то же: ведь она постоянно меня подстегивала, требовала, чтобы я достиг каких-то головокружительных высот в карьере. Матушка моя к этому времени скончалась, и у меня появилась надежда, что мы с женой расстанемся и меня наконец-то оставят в покое.