– Кажется, в день моего приезда сюда, – замялся Таннер, – или на следующий день… Не помню точно. Наверное, дней десять назад.

– Вы не помните, когда приехали в Борнмут?

– Почему же? Помню: седьмого апреля, перед Пасхой. Можете проверить в журнале регистрации. Я ни в чем не виноват! Я не убивал ее! Вы мне верите? Верите?

Он выглядел жалким, словно побитым, но никто сейчас не испытывал к нему сочувствия.

– Идите, – равнодушно сказал Найт. – Только из гостиницы не уезжайте.

Мистер Таннер вскочил, опрокинув стул, и ретировался так быстро, словно за ним гнались. Реджи несколько раз глухо тявкнул из-под хозяйкиной шали и замолчал. Остальные тоже молчали. Тишину нарушила леди Кларк, которая с грохотом поднялась и, обнимая своего терьера, двинулась к входной двери. Там она обернулась, чтобы сказать:

– Это! Какой-то!! Позор!!!

Когда дверь захлопнулась за грозной дамой, сэр Уильям, сержант Бейли и Патрисия дружно повернулись в сторону инспектора Найта. Тот задумчиво молчал.

– Вы ему поверили, сэр? – не выдержал Бейли.

– Его рассказ прозвучал правдоподобно, – откликнулся тот. – Я не думаю, что Таннер – убийца.

– Я готов согласиться с инспектором, – сказал сэр Уильям. – Мне нечасто приходилось видеть человека, который был бы до такой степени напуган. В таком состоянии люди обычно говорят правду.

– А, – прищурилась Патрисия, – это такой сыщицкий прием – застращать человека до полусмерти, а потом вытягивать из него признания?

– Пат! – одернул ее дядя.

Однако инспектор не обиделся и не рассердился, а с улыбкой поднял правую руку:

– Клянусь, я пользуюсь им очень редко! Но, право же, трудно было удержаться от соблазна, имея рядом поддержку тяжелой артиллерии в лице леди Кларк.

Пожилой джентльмен вежливо кашлянул и заговорил:

– Однако я полагаю, что Таннер был все же не до конца откровенен. Вы обратили внимание, инспектор, как именно он излагал нам свою историю? У меня создалось впечатление, что когда он говорил быстро и уверенно, то это было правдой.

– У меня такое же впечатление, сэр. А вы заметили, что временами он запинался и задумывался, как бы подбирая слова?

– Особенно когда вы задавали ему неожиданные вопросы. В эти моменты он либо лгал, либо чего-то недоговаривал.

– Совершенно с вами согласен. А вы, сержант?

– У Таннера было полно времени, чтобы придумать складный рассказ, – пробурчал Бейли. – Лично я думаю, что он лжет и все происходило совсем не так, как он тут нам расписывал. Может, дамочка его все же отпихнула, а он разозлился и прикончил ее?

– Вы теперь подозреваете мистера Таннера, не мистера Гилберта?

– Я считаю, что убийца – один из них. Все равно больше некому.

– Убийца – тот, кто взял зонт и отнес его на вокзал. Кроме него, никто другой не мог этого сделать, – уверенно заявил Найт. – Надеюсь, с этим все согласны. Зачем и почему он это сделал – это другой вопрос.

– Если это Гилберт, то он просто не соображал, что делает. А если Таннер, то я все-таки думаю, сэр, что он хотел представить дело так, будто убийца – кто-то другой и этот человек уехал. Таннер-то, в отличие от Гилберта, не полоумный и мог придумать такой фокус.

– Но как он мог знать, что этот фокус удастся? – возразила Патрисия. – Зонт был найден по чистой случайности!

– Потерянные или забытые вещи обычно сдают в полицию, – не сдавался Бейли. – Разве Таннер не мог на это рассчитывать?

– Допустим. Но если он хотел переложить вину на кого-то неизвестного, то почему тогда не выбросил свой билет на поезд? Зачем хранил его несколько дней? Какой-то странный способ ввести полицию в заблуждение, вам не кажется?

– Данный джентльмен, мисс, страдает нерешительностью, – снисходительно объяснил Бейли. – Сначала ему приходит в голову одно, и он начинает действовать, потом вдруг – щелк! – и переключается на что-то другое. Сначала Таннер хотел сбежать, поэтому и купил билет. Но потом понял, что его поспешный отъезд будет выглядеть подозрительно. Поэтому он и притворился утром, будто только что нашел старичка. А потом все завертелось: старичок выжил, нашли тело жертвы – вот Таннер и думать забыл про свой билет.

– А мне кажется, что он не настолько глуп.

– О, конечно, мисс, вы думаете, что столь привлекательный джентльмен не может быть глуп!

– Ничего подобного! – Патрисия сердито дернула плечом. – Мистер Таннер не симпатичен мне так же, как и вам. Я просто сею… как это называется у вас в суде, дядя?.. обоснованные сомнения!

Сэр Уильям не удержался и прыснул – очень деликатно, по-джентльменски.

– Как бы то ни было, – вмешался Найт, – сейчас нам нечем опровергнуть слова Таннера.

– Даже зонтом? – съязвил сержант.

– Зонт как раз их косвенно подтверждает Ясно, что убийца им воспользовался: ведь мальчик, который нашел зонт, сказал, что с него текла вода. А одежда Таннера сильно промокла – я не сомневаюсь, что горничная этот факт засвидетельствует. Следовательно, зонта у Таннера не было.

– Не было, когда он возвращался с вокзала в гостиницу! – подхватил Бейли. – А до этого мог быть.

– Да, – подумав, согласился инспектор, – вы правы… Неплохо было бы знать, когда именно прошел дождь в тот вечер… Возможно, тогда мы сможем проверить алиби Таннера, а заодно более точно установить время совершения преступления.

– Дождь начался около одиннадцати, точнее не скажу, сэр.

– Ровно в одиннадцать, а прекратился в одиннадцать двадцать, – уверенно заявил сэр Уильям.

– Откуда такая точность, сэр? – удивился Найт.

– Мы с Патрисией хотели понаблюдать звездопад той ночью. Собирались выйти на террасу в одиннадцать, но тут как раз пошел дождь. Ожидая, когда можно будет выйти, я смотрел на часы.

– Благодарю, сэр.

Найт вытащил из кармана блокнот и принялся в нем писать, бормоча:

– Сэр Тобиас вышел на прогулку около половины одиннадцатого… Дождь лил с одиннадцати до одиннадцати двадцати… Зонт был найден в одиннадцать двадцать пять… Дорога от гостиницы до вокзала занимает четверть часа…

Очень скоро он с сожалением констатировал:

– Да, за это время можно было успеть совершить преступление, спрятать тело и отнести зонт на вокзал. А мои вычисления никак не влияют на проверку алиби у Адама Таннера, равно как и у Джозефа Гилберта. – Он усмехнулся: – Но попытаться стоило.

– А время преступления вам удалось уточнить? – осведомился сержант.

– По всей видимости, от половины одиннадцатого до одиннадцати.

– Ну, это мы и раньше знали!

– Верно.

Все снова замолчали. Инспектор хмурился и словно старался что-то вспомнить; сэр Уильям с племянницей смотрели на него с ожиданием и сочувствием; сержант Бейли казался довольным тем, что ему удалось посадить в лужу Скотланд-Ярд.

– В чем я уверен абсолютно, – заговорил Найт, – так это в том, что переданные Таннером слова миссис Барнетт о прошлом – правда.

Пожилой джентльмен кивнул, соглашаясь, а Патрисия припомнила: «Иногда прошлое не хочет нас отпускать».

– И это окончательно убеждает меня в том, – продолжал Найт, – что мы не должны отбрасывать версию о неизвестном преступнике – о том, кого мы еще не видели. Эту версию косвенно подтверждает тот факт, что в журнале записи постояльцев не нашлось почерка, похожего на почерк в записке с угрозой.

– Получается, кто-то из старых знакомых миссис Барнетт приехал в Борнмут, чтобы ее убить? – недоверчиво спросил сержант.

– Да. Этот человек, вероятно, уже находился здесь какое-то время – иначе бы он не мог в тот день прислать в гостиницу записку с местным мальчишкой. А вечером, скорее всего, уехал… Кстати, как ваши изыскания на вокзале? Никто там не запомнил подозрительного пассажира в испачканной или порванной одежде?

– Там и не могли никого запомнить, сэр. Тем вечером в вокзал набилась толпа из Общества трезвости, – сержант неодобрительно крякнул, – человек тридцать или сорок. Они уехали на поезде в половине первого.