– Хорошо… Только, пожалуйста, пусть эта леди уйдет!

– Я не нуждаюсь в ваших постыдных признаниях! – с отвращением проговорила дама, встала и пересела за другой стол, оставшись, впрочем, в пределах слышимости.

– Да, я встречался с миссис Барнетт в тот вечер, – признался Адам Таннер. – Но я ее не убивал! Я расскажу все по порядку. Я действительно работаю в Королевском банке Шотландии, и я женат. Наш брак нельзя назвать счастливым: последние годы мы с женой даже отдыхаем отдельно друг от друга. Как только я увидел миссис Барнетт, то потерял голову: я никогда не встречал такой восхитительной женщины! Однако она держалась так холодно и отчужденно, так резко отвергла мистера Гилберта! Пару раз я пытался с ней заговорить, но все ограничивалось обычными замечаниями о погоде. Я мучился, не зная, как к ней подступиться. И наконец подходящий момент настал – в прошлую среду, когда она объявила, что уезжает. Она была так удручена, что ее броня могла перестать быть такой уж прочной.

Патрисия возмущенно засопела, а Таннер продолжал:

– Наутро, в четверг, миссис Барнетт пошла на вокзал и купила билет. Я незаметно шел за ней и как бы случайно встретил ее на вокзальной площади.

– В котором часу это было? – уточнил Найт.

– В половине десятого.

– Пожалуйста, дальше.

– Миссис Барнетт выглядела расстроенной, чуть ли не плакала, и я подошел к ней. Я сразу честно сказал, что женат и не имею на ее счет никаких намерений. Сказал, что возмущен поведением леди Кларк и хозяина, и считаю, что с ней обошлись несправедливо. Мои искренность и поддержка, видимо, побудили миссис Барнетт проникнуться ко мне доверием. Она пожаловалась, что приехала сюда, чтобы побыть одной, что нарочно выбрала эту маленькую гостиницу, где, как она надеялась, никто ее не потревожит. Я стал убеждать, что она не должна обращать внимания на злобные нападки и глупые притязания, а делать то, что ей самой хочется. В конце концов я уговорил ее сдать билет.

«Вот почему в тот день у миссис Барнетт изменилось настроение!» – подумал инспектор.

– Потом я решился и попросил ее о встрече. Надеялся, что после того, как я ей посочувствовал, ей будет неловко мне отказать. И она согласилась!

– Как это противно! – не выдержала Патрисия.

– Да, мисс, это было не слишком прямодушно, но как еще я мог сблизиться с этой женщиной?

– Что было дальше? – спросил инспектор.

– Мы вернулись в гостиницу, разумеется, порознь. В тот же вечер, в десять часов, мы встретились в розарии.

– О чем вы говорили?

– Да, собственно, мы почти не разговаривали. Это было… очень короткое свидание. Мы встретились, и… и я признался ей в своих чувствах.

– И как миссис Барнетт восприняла ваше признание?

– Она… она велела мне уйти. И… я ушел. Больше я ее не видел. Вот и все, все наши отношения. – Таннер снова с мольбой посмотрел на инспектора: – Вы мне верите?

– Нет, – строго сказал тот. – Один раз вы мне уже солгали: когда сказали, что никогда не разговаривали с миссис Барнетт. Так почему же я должен верить вам теперь?

– Потому что я говорю правду! – воскликнул Таннер. – Да, в прошлый раз я отрицал, что когда-либо разговаривал с миссис Барнетт. Наутро после нашего свидания я случайно услышал, что миссис Барнетт пропала. Я забеспокоился и пошел в розарий. Там я нашел раненного сэра Тобиаса – вы же видели меня, мисс Кроуфорд, помните? Он лежал совсем рядом с тем местом, где накануне я оставил миссис Барнетт. Я был потрясен! Нет, я испугался! Конечно, я решил скрыть, что у нас было свидание. А позже, когда стала известна эта ужасная новость… что миссис Барнетт убита… что сэра Тобиаса тоже чуть не убили… говорить об этом стало и вовсе невозможно! Я боялся, что во всем этом обвинят меня.

– Ваши переживания меня не очень интересуют, – холодно заявил Найт. – Мне и так понятно, почему вы лгали и молчали. Хотите, я расскажу, как все было на самом деле?

Не дожидаясь ответа, он невозмутимо продолжил, глядя Таннеру прямо в глаза:

– Вы действительно увлеклись этой женщиной и жаждали ею обладать. Но вы видели, что если вы станете за ней ухаживать, она отвергнет вас, как отвергла мистера Гилберта. Как человек не уверенный в себе, вы боялись этого. Поэтому решили сделать так, чтобы боялась она. Вы послали миссис Барнетт анонимную записку с угрозой, воспользовались тем, что она испугалась, и вынудили прийти к вам на свидание. В тот вечер вы повели себя очень грубо. Она вас оттолкнула, пригрозила заявить в полицию. Вам не оставалось делать ничего другого, кроме как заставить ее замолчать – навеки. Сэр Тобиас оказался случайным свидетелем вашего преступления, и вы хотели избавиться и от него.

Возникла пауза. Патрисия, ошеломленная, смотрела на инспектора, приоткрыв рот, не замечая, что точно так же на него смотрит Адам Таннер. Сэр Уильям, прищурившись, внимательно разглядывал Таннера. Тот, наконец, очнулся и вскричал:

– Нет! Нет! Неправда! Я бы никогда не причинил ей зла! А сэра Тобиаса я вообще не видел в тот вечер! Все было не так!

– А как? – спросил Найт. – Если хотите, чтобы я вам поверил, расскажите мне о вашем свидании подробно, ничего не упуская.

– Да, да, конечно! – закивал Таннер. – С чего мне начать?

– Так и быть, я вам помогу. Итак, в прошлый четверг, в десять часов вечера, вы встретились в розарии с миссис Барнетт. Как она вела себя? В каком настроении была?

– Она была напряжена, даже испугана. Это меня удивило: ведь после нашей встречи утром она прямо-таки воспрянула духом! Тогда я не понимал, почему она так переменилась, но теперь знаю: это из-за той записки с угрозой. Но это не я ее написал, клянусь! Чтобы миссис Барнетт перестала нервничать, я спросил, знает ли она такую-то песенку, и напел ее. Пою я ужасно фальшиво, и миссис Барнетт рассмеялась и вроде бы немного успокоилась. Тогда я сказал, что люблю ее. Я был не в силах сдерживаться, даже – глупец! – попытался ее обнять. Но она отстранилась – не оттолкнула, а мягко отстранилась! И сказала – я запомнил в точности: «Мне очень жаль, но я не могу ответить на ваши чувства. Иногда прошлое не хочет нас отпускать». Я был раздавлен, мне хотелось исчезнуть. Я ушел, какое-то время бродил по городу. Я не заметил, как ноги сами принесли меня на вокзал. Я был готов уехать немедленно, понимаете? Но потом одумался и понял, что обязан извиниться перед миссис Барнетт. Поэтому я купил билет на утренний поезд. И вернулся в гостиницу.

– В котором часу вы вернулись?

– Не знаю, я не смотрел на часы.

– Кто-нибудь видел вас?

– К счастью, нет.

– Я бы не сказал, что это к счастью, – хмыкнул до сих пор молчавший Бейли.

– Что? А, понимаю: нужен свидетель. Нет, свидетеля не было. Понимаю, это не в мою пользу, но я был в таком состоянии, что мне не хотелось, чтобы меня кто-то увидел.

– Что было на вас надето в тот вечер? – спросил инспектор.

– Это так важно? Кажется, зеленый сюртук и серые брюки… Ах, нет, я вспомнил: мой бежевый костюм.

– Вы уверены?

– Да, потому что на обратном пути с вокзала я попал под сильный дождь и промок до нитки.

– У вас же был зонт.

– Зонт? – бессмысленно переспросил Таннер. – Какой зонт?

– Темно-синий, с костяной ручкой.

– У меня не было никакого зонта. Моя одежда была мокрой насквозь и не высохла даже к утру. Мне пришлось просить горничную, чтобы она высушила и выгладила ее.

Инспектор помолчал и спросил:

– Вы вошли в гостиницу через ту дверь, что выходит в сад?

– Нет, через главный вход. Я уже сказал, что сильно промок, с меня буквально текла вода. Я подумал: вдруг миссис Барнетт все еще в саду? Мне не хотелось предстать перед ней в столь жалком виде. Я заглянул в стеклянную дверь, увидел, что в холле никого нет, и вошел.

– Это вы подарили миссис Барнетт фиалки?

– Да, я.

– Она что-нибудь рассказывала вам о себе?

– Нет… ничего, только слушала.

– Когда вы впервые ее увидели?