– Даже не вздумай лапать меня, – шепчу я, надеясь, что хаотичный разговор в машине заглушит слова.

Если бы мой брат это услышал, мы бы не выжили.

– Не стал бы так глупо растрачивать такую возможность, – отвечает он, ухмыляясь мне прямо в ухо. – Мне понадобятся обе руки, чтобы защититься, если ты решишь напасть.

– Поспорю, до встречи со мной ты и не думал, что тебе придется защищаться от девушки.

– Ошибаешься. До встречи с тобой я не думал, что мне захочется защищаться от наглой девушки. При любых других обстоятельствах, с любой другой, я бы этим наслаждался, понимаешь? Но ты всегда все усложняешь.

Не знаю, как мне это трактовать, поэтому решаю просто проигнорировать. Однако запоминаю в качестве будущей мести. Не слишком жесткой, конечно. Я стараюсь быть на его уровне. Если он бьет по моей самооценке, комментируя мою женственность, то я в ответ подрываю его мужественность. Например, упоминаю при всех, как он рыдает над «Голосом монстра», «Крупной рыбой» или любым другим фильмом, где кто-то умирает. Если он оставляет в моей комнате трупики насекомых, зная, что я их терпеть не могу, то я смешиваю в кукурузной лепешке сыр с майонезом, потому что он ненавидит соусы. Если он запирает меня дома, а потом врет, что мне нездоровится, лишь бы я не попала на концерт моего Микаэля Делакае, то пусть будет уверен, я сделаю все, чтобы ему было в сто раз сложнее поступить в его драгоценную магистратуру.

Каждое действие имеет свое последствие. Но в любой войне должна быть стратегия.

А кому, как не мне, гуру вендетты, известно об этом лучше всех?

– Держу пари, если бы на моем месте сидела Мадай, ты бы просто сиял от счастья, – фыркаю я, откидываясь в сторону окна, чтобы он видел движения моих губ. Я приподнимаюсь, меняя положение, и специально толкаюсь бедрами назад, пока не ощущаю его пряжку ремня. – Но, если у меня есть хоть один шанс испортить тебе настроение, поверь, я сделаю все возможное.

– Не ожидал от тебя меньшего, принцесса Дасиль.

Вот и оно. Прозвище. Ироничнее просто некуда. Да, мое имя – это имя принцессы. Но всем и так ясно, что принцесса – это последнее, кем я являюсь. В моем случае скорее подошла бы роль дракона.

Я снова устраиваюсь поудобнее у него на коленях, пытаясь найти ту самую чертову позу, в которой мне будет легче пережить эту поездку.

– Не знаю, о чем ты думала, когда организовала этот номер с автобусом. Ты раньше была поумнее, когда строила свои заговоры. Тебе не приходило в голову, что я могу перевернуть ситуацию или что Хана тебя отчитает?

– Нельзя быть гениальной все время. И уж тем более мне не нужны твои лекции по тому, как испортить тебе поездку. В моей тетради смерти полно заметок о том, как сделать твое лето незабываемым.

– Что-то мне подсказывает, что там нет твоего фирменного рецепта кукурузных лепешек.

– Он там с секретным ингредиентом – ядом скорпиона.

– Ты просто чудо, – выдыхает он мне в ухо.

Я жду, пока пройдет внезапный озноб, прежде чем ответить:

– А ты…

Но я не успеваю подколоть его в ответ, потому что, ерзая в третий раз, замечаю нечто странное. Я двигаюсь, пытаясь понять, что это. Неужели у него расстегнута ширинка? Или, может, это просто телефон в кармане? Или снова пряжка ремня?

Я не слишком сообразительная, но до меня все-таки доходит. Доходит настолько резко, что внутри пробегает ледяной холод, а щеки вспыхивают алым.

– Ты мерзавец! – шепчу я, сверля его взглядом, насколько мне позволяет угол наклона головы.

Я не вижу выражения лица Тиаго, но голос у него совершенно спокойный:

– Это биологическая реакция. Она не имеет к тебе никакого отношения, – ответ бьет меня под дых. Но, конечно же, Тиаго и есть болезнь, разрушающая желудок. Вирус, который вызывает те же симптомы, потому что это тянущее ощущение в животе никогда не проходит полностью.

– Ну конечно! С чего бы это имело ко мне хоть какое-то отношение? – фыркаю я, покачивая бедрами – мягко, но намеренно, давая ему почувствовать его же собственную реакцию. – Это же не я та самая девушка, которая сидит у тебя на коленях, да?

– Что ты делаешь? – Он пытается говорить ровно, но его голос дрожит.

– Слегка унижаю тебя. Ничего нового. Ты что, собираешься защищаться руками или подождешь, пока не испачкаешь свои драгоценные штаны?

– Мы в машине с твоей семьей.

Я отвожу взгляд от окна, в котором пыталась уловить его отражение, и убеждаюсь, что никто не обращает на нас внимания. Тетя Хана громко обсуждает с Айрамом и Лейри его магистратуру и ее планы на поездку. На фоне, как назло, играет эта дурацкая песня Гарри Стайлса. На максимальной громкости.

– Я-то в машине с семьей. А вот ты – в сложной ситуации, мой мальчик.

– Она не сложнее, чем твоя. Уверен, ты не знаешь, что делать в таких случаях.

– В таких случаях в целом – возможно. Но с тобой ответ всегда один: насилие. – Я цокаю языком. – Надо же, Тиаго, мадридские девочки тебя так сильно игнорируют, что любая, кто сядет на тебя сверху, вызывает у тебя такую реакцию?

Я замираю, когда ощущаю легкое прикосновение возле колена. Мне сложно сфокусироваться, когда его горячая ладонь скользит по моему бедру, кончиками ногтей очерчивая его боковую линию.

– Ч-что ты делаешь?

– Делаю тебя счастливой. – Он шепчет это так близко к моему уху, что хочется встряхнуться. – Другими словами, возвращаю тебе должок. Разве это не так работает? – Его дыхание ласкает мое ухо, вызывая волну мурашек. – Ты портишь день мне, я порчу тебе его в ответ. Если у меня стояк из-за тебя, поверь, тебе будет не легче.

От его предупреждения у меня мурашки по коже, и он дает понять, что заметил это, медленно проводя кончиками пальцев по бедру, пока не останавливается на джинсах.

Прямо у моего центра.

– Даже если бы ты не вызывал у меня отвращения и добился невозможного, у меня это не проявилось бы так явно, как у тебя.

– Да? А почему тогда твои щеки такие красные, принцесса Дасиль? Может, я ошибаюсь, но мне кажется, это что-то значит. Я не так уж тебя и отвращаю, да?

– «Не так уж» – не то выражение. Ты отвращаешь меня гораздо больше, чем «не так уж».

– Не сомневаюсь, ты настойчиво убеждаешь себя в том, что я тебе противен, но твое тело говорит об обратном. Почему бы тебе не заткнуться и не прислушаться к нему?

– Оно просит только одного – твоей крови.

И тогда Тиаго кладет руку прямо мне на ширинку. Мое лицо мгновенно вспыхивает. Я чувствую, как жар поднимается к ушам и растекается по всему телу.

– Вот как… – Он наклоняется, его губы почти касаются моей кожи. – Похоже, ты немного нервничаешь, – парень проводит губами по моей шее, а затем почти беззвучно шепчет: – Здесь ты прячешь свои взрывчатки? Или выше?..

И тут меня накрывает паника. Тянущий узел в животе требует спасения, и я не могу проигнорировать этот сигнал о помощи.

– Останови машину!

Тетя Хана, испуганная моим внезапным воплем, резко тормозит, едва не влетая в кольцевую развязку. Я слышу, как она по очереди поминает моих предков, обвиняя их в том, что я вообще существую. Все в машине дергаются вперед, но только Лейри умудряется удариться головой о потолок и сдавленно ойкнуть от боли.

– Можно узнать, что, черт возьми, происходит?! – рычит тетя Хана, оборачиваясь ко мне, ее глаза полны гнева. – Ты хочешь, чтобы мы разбились?!

– Она просто хочет убить меня, но, похоже, готова пойти на любые жертвы ради этого, – абсолютно спокойно вставляет Тиаго. – Даже если для этого придется угробить всю свою семью.

– Да пошел ты! – огрызаюсь я, отчаянно дергая ремень безопасности в попытке его расстегнуть.

Прежде чем тетя Хана успевает снова завести машину, а Айрам проверить голову Лейри в поисках шишки и осыпать ее извинениями от моего имени, я выскакиваю из машины, громко захлопнув за собой дверь с тайной надеждой, что смогу отрубить Тиаго руку.

Обхожу машину и открываю багажник.

– Да в чем твоя проблема?! – взвывает тетя Хана, едва не вырывая на себе волосы.