Положа руку на сердце, его до смерти интриговало, какая же физиономия скрывается под этой серебристой маской. Однако, вспомнив ту чудовищную, леденящую аномалию, что вырвалась наружу, когда Людвилл сорвал ее в пылу минувшей схватки, юноша благоразумно задавил любопытство. Он твердо решил отложить эти эксперименты до тех пор, пока не покинет городскую черту и не заберется в какие-нибудь глухие, безлюдные джунгли.

Потратив изрядное время на скрупулезные тесты, Клейн наконец-то в общих чертах прощупал ступень и паранормальный арсенал своего нового болванчика.

Людвилл оказался «Привратником» пятой Последовательности из Пути «Смерти». И ко всему прочему, к роду людскому он принадлежал весьма условно.

Девятая ступень этой стези носила титул «Сборщика трупов». Клейн прекрасно знал их специфику еще со времен Тингена: адепты перенимали толику мертвенных свойств, источая пронизывающий, могильный холод, а температура их тел падала до минимума. Это служило идеальным щитом от нападок безмозглой нежити. Вдобавок их физическая мощь взлетала до небес, они обретали иммунитет к трупному яду, лютой стуже и миазмам разложения. Врожденное духовное зрение и энциклопедические познания о повадках и уязвимостях всевозможных мертвецов шли приятным бонусом.

Восьмой ранг именовался «Могильщиком». Шагнувшие на эту ступень «Сборщики» становились еще более крепкими и проворными, а их духовный взор обретал пугающую проницательность. Они учились нащупывать контакт с горсткой окрестных духов, принуждая тех к содействию. Но главным козырем «Могильщика» был так называемый «Взор смерти» — способность за считанные мгновения безошибочно вычислять уязвимости даже у совершенно незнакомой нежити или тварей из мира духов.

Седьмая Последовательность, «Медиум», знаменовала собой качественный, фундаментальный скачок. Маги овладевали целым арсеналом оккультных обрядов, завязанных на духовную стихию, и могли в открытую толковать с призраками и духами природы. Для них сама реальность превращалась в бескрайнюю агентурную сеть, где каждый неупокоенный мертвец служил верным осведомителем.

Опираясь на эту незримую армию, «Медиумы» виртуозно творили самую разношерстную магию и порождали всевозможные паранормальные аномалии, делая этот класс воистину универсальным.

Шестая ступень, «Наставник мертвых», вкупе с пятой, «Привратником», не несли в себе радикальных перемен, лишь колоссально расширяя радиус влияния. «Наставник мертвых» уверенно вторгался в духовное измерение, обретая власть вербовать собственных посланников и заручаться поддержкой потусторонних обитателей. А «Привратник» и вовсе нащупывал саму грань Подземного царства, призывая на службу таящихся там призраков, словно истинный страж на границе жизни и смерти.

Начиная с «Медиума», каждый новый прорыв в рангах вызывал взрывной, геометрический рост числа и качества подконтрольной нежити, природных духов и фантомов. Вдобавок «Наставник мертвых» постигал «Речь мертвых» — сокрушительное искусство, бьющее сквозь любую физическую броню прямиком в астральное тело, превращая простой контакт с духами в безжалостное рабство и подчинение. А «Привратник» получал ограниченный доступ к тем самым мистическим вратам, что отделяли мир живых от мертвых — прямому порталу в Подземное царство!

«Не будь в моем рукаве медного свистка Азика, чья первобытная суть наглухо подавляла власть „Сборщиков трупов“ над духами, я бы тогда и пяти минут против „Адмирала Ада“ не продержался. Да что там, даже сейчас, с полубожественными талантами наперевес, не страхуй меня „Странствие“, стереть Людвилла в порошок было бы задачей почти невыполнимой… Впредь, готовясь к вендетте против Инса Зангвилла, нужно будет держать эту деталь в уме — он ведь в свое время тоже топтался на ступени „Привратника“». Клейн глубокомысленно кивнул и, поднеся чашку к губам, отпил ароматного чая.

Что же до того тонкого клинка на поясе Людвилла, оружие носило гордое имя «Эсток Харриса». Реликвия уходила корнями во времена какого-то древнего принца Южного континента и не принадлежала ни к одному из известных Путей. По своей природе она скорее напоминала хаотичный, вылепленный из родственных характеристик конгломерат — точь-в-точь как у того самого «Северного Короля» Уриссена.

У этого эстока имелся лишь один-единственный Потусторонний талант: любая цель, пронзенная его острием, подвергалась абсолютному, тотальному разрушению.

Разумеется, будучи пиратским адмиралом с самым баснословным ценником за голову, Людвилл располагал куда более обширным арсеналом. Увы, его главную гордость — перстень бога Смерти — благополучно экспроприировал Азик. А сорвать с марионетки ту самую серебристую маску, чтобы досконально ее препарировать, Клейн в ближайшее время не мог чисто физически.

«И вишенка на торте: он и впрямь абсолютно равнодушен к золоту. Звонкая монета не вызывает у него ни малейшего трепета…» Со стуком опустив пустую чашку и оторвав взгляд от куклы, Клейн решил не тянуть время. Покуда часы позволяли, он намеревался покинуть Гураин и затаиться в какой-нибудь глуши, дожидаясь, пока Даниц завершит свои разведвылазки.

Баклунд, район Джовуд.

Внезапно вынырнув из послеобеденного сна, Форс кристально ясно вспомнила увиденную в грезах бескрайнюю пелену серо-белого тумана и почтительно склонившего голову господина «Луну». В ушах всё еще отчетливо звучали его слова:

— … Юго-восточные предместья Баклунда, самое сердце леса Делайр. Там таится заброшенный древний замок, где угнездились как минимум два древних мстительных духа. Присутствуют и другие неупокоенные души. Нельзя сбрасывать со счетов и вероятность того, что там обосновался какой-то Потусторонний. Точные координаты таковы…

«Ну наконец-то нащупалась зацепка к главному ингредиенту для зелья „Архивариуса“! Наводка ценой в баснословные триста фунтов…» — Форс просияла от бьющего через край восторга. Девушка тотчас мысленно вознесла искреннюю хвалу господину Шуту, слезно прося владыку передать «Луне», что причитающийся гонорар она переведет в самое ближайшее время.

Покончив с молитвой, она откинула одеяло и спустилась на первый этаж, намереваясь плеснуть себе чего-нибудь крепкого. Заодно требовалось пораскинуть мозгами: когда именно стоит нагрянуть в этот проклятый замок и какие приготовления потребуются для столь рискованной вылазки.

«Сдавать „Дневник путешествий Леймано“ в аренду в ближайшие дни категорически нельзя… Сио придется взять с собой, без нее никак… В тех руинах кишмя кишит нежить, так что дело пахнет керосином. Нужно скрупулезно продумать арсенал „заклинаний“. Если выяснится, что убойной мощи не хватает или магия бьет мимо цели, придется раскошелиться и выкупить у господина „Мира“, господина „Повешенного“ или малыша „Солнца“ нужные слепки Потусторонних талантов…» — пускай Форс и не могла похвастать богатым боевым опытом, годы варки в котле подпольных сходок магов да участие в Клубе Таро сделали свое дело. Наслушавшись жутких баек и повидав всякого, она на интуитивном уровне понимала, как именно стелить соломку перед шагом в неизвестность.

Что же касалось шальной идеи перевесить этот контракт напрямую на плечи господина «Мира» — от нее писательница благоразумно отказалась уже давно. Она кристально ясно осознавала: даже если вывернет карманы досуха и отдаст все свои сбережения вкупе с добытыми трофеями, этого всё равно не хватит, чтобы оплатить услуги столь смертоносного авантюриста.

Разумеется, если пробная вылазка покажет, что в стенах древнего замка таится воистину фатальная угроза, с которой магам ее эшелона тягаться не по зубам, она стиснет зубы и залезет в кабалу. В конце концов, мертвым деньги ни к чему — надежда и будущее есть лишь у живых.

Впрочем, до подобных крайностей дойти не должно. На страницах «Дневника путешествий Леймано» всё еще пылились два запечатленных слепка полубожественного ранга, оставленные господином «Миром». На худой конец можно будет просто пустить их в дело, а уж потом ломать голову, как расплатиться за растрату… Загвоздка крылась лишь в одном: эти колоссальные таланты могли оказаться совершенно бесполезными против мстительных духов и призраков… Смакуя глоток винтерского Блэкленда, Форс постепенно выстраивала в уме цельный план действий.