«Ну и попал...»

Прибежавший врач спрашивал о чем-то бесцветными высохшими губами.

Сколько пролежал, он не знал, но, встав, снова похромал на лестничную площадку.

В этот раз Регина оказалась дома.

— А я тут путешествую...

— Твоя экскурсия случайно мимо моего дома не проходит?

— Да я в больнице.

— Что там делаешь?

Деловой тон ее разговора стал мягче.

— Вот, малость прихватило...

— Проведать-то тебя можно?

Смешался: «А, будь что будет».

И утвердительно махнул рукой:

— А как же...

11

Сосед по палате — плешивый старик с обиженным выражением лица — сказал:

— Посмотрел бы ты на себя сегодня.

— А что?

— Дюже бледный. И губы синие. Думал, уже хана тебе.

Вытянулся на койке. Сомкнул веки. Сердце выдавало свое: тыры-пыры, тыры-пыры... Как тарахтелка.

Когда сестра ставила ему на спину банки, попросил:

— Покрепче, пожалуйста.

Спину растянуло, стало рвать, как на клоки. Со лба закапал пот. Ни вздохнуть, ни выдохнуть.

«Вот и правильно. Пусть все выходит из меня».

Надеялся, что физическая боль заглушит еще одну, такую неприятную — душевную, со всеми ее невыносимыми переживаниями.

Сестра с хлопками стала снимать банки. Ломота сладостно растеклась по спине, унося с собой и ножевые ощущения вокруг сердца. Пожалел, что так быстро сняли эти прозрачные кубышки...

Позвонил домой. Там снова неприятность.

— Квартиру в соседнем подъезде обворовали. И Вова видел какого-то мужчину.

— Ради бога, не суйся ты с Вовой никуда! Своего разве не достаточно?.. — кричал в трубку.

Вернулся в палату. С головой накрылся простыней. Все противно. И уже, казалось, мало что может взволновать его. А мысли о доме не отпускают. Как там жена и сын? Одни, в этой хрущобе. Когда в округе шантрапье шастает... Как? И от вопросов этих ну никак не избавишься...

Боже ты мой!..

Назначены и процедуры, и лекарства, и в помещении ласкающее тепло, а на душе — тревога ознобная!

12

Заболело горло. Он не мог взять в рот ни корки хлеба, ни ложки каши, ни куска колбасы. Болячки разные так и лезут. Людмила привезла травы для полоскания, и вот теперь стакан с отваром всегда рядом на тумбочке.

Неожиданно глаза его встретились с любопытствующими глазами Регины, стоявшей на пороге палаты.

— Ты тут не залежался?..

Он взял пакет с лимоном и печеньем. Сумбурно заговорил, поглядывая на соседа по палате. Она тоже что-то рассказывала. Слушал ее речь отстраненно, не вникая в смысл сказанного. Лишь покорно кивал.

— Чуть не забыла. Дело-то по краже в архив сдали,

— Значит, шито-крыто?..

— Начальству виднее... И знаешь последнюю новость в Управлении?.. Бурых у святого источника побили верующие... Христом предстал...

Вспомнил, каким его самого когда-то видела Регина, и покраснел.

Проводил ее в холл, и она исчезла в фосфоресцирующей под луной синеве.

Сосед захрапел, как разгоняющийся на трассе гоночный автомобиль. Звук нарастал, вдруг обрывался и неожиданно возобновлялся.

Уснуть было трудно.

Уже только под утро к Игорю в какой-то расплывчатой дреме подступил противный лик Мул и Захватовны. Она тянулась к нему своими пухлыми руками и засосными ободками губ. Ее спадающие волосы неприятно щекотали лицо. Игорь всполошно вскочил, разбудив при этом соседа.

13

Мало что в нашей жизни бывает случайно. И не стоит тешить себя надеждой, что то или иное событие не отзовется где-нибудь потом или не найдет себе иного продолжения. Так и увиденный сон с Мулей Захватовной уже вскоре дал о себе знать.

Игорь Сергеевич совсем не удивился, когда в палату заглянул Ильич.

— Дудулай прислал!

Высыпал прямо на кровать из сумки красные помидоры.

— Волнуется, не выдаешь ли себя за симулянта.

— С чего это он? Ведь Мулей Захватовной ты занимаешься?

— У меня сейчас осечка с ней.

Игорь Сергеевич чуть не ухмыльнулся злорадно...

Посещения, визиты. Но чаще всех — Регина. И это стало пугать. Не дай бог, встретятся с женой нос к носу.

В очередной приход усадил ее напротив себя на железный стул, присел перед ней на корточки и, явно осторожничая, спросил:

— Ты что?

— Меня убить хотели...

— Кто?

Два сжатых пальца приставила к животу.

— Заявила? — часто моргая, спросил Игорь.

Ничего более существенного сказать так и не смог.

14

В палате его настиг сторожкий сон. Явственно предстала жена. В своем горошчатом платьице, платке, вся в ореоле бледного сочащегося света. И глаза — недвижимо смотрящие, словно ждущие чего-то. И так всю ночь...

Утром он не стал умываться, чистить зубы, не пошел на завтрак.

Медсестра трафаретно скомандовала:

— На капельницу!

Лег на топчан.

Придвинула стойку. Перевернув, укрепила бутылек с жидкостью. Перетянула ему руку ниже плеча жгутом.

— Посжимайте кулак.

Увидел, как вздулась синевой вена.

Сестра ткнула во вздутость иглу, прихватила к коже пластырем. Тело охватила прохлада.

«Да, с Региной было бы хорошо... — смотрел он на падающие капли. — Но вместе с тем ничего основательного встречи их не оставили».

Вспомнилась квартира Регины, где все в беспорядке, все так неухожено.

«А эти походы по закоулкам с постоянной оглядкой? Так все надоели. Разве это жизнь?.. А сколько вообще отмерено ее?.. — с опаской глянул он на понижающийся уровень в сосуде. — Кто это знает?.. Вот и с женой... Сошелся не по любви. Жил, как по обязанности. Но эта привычка переросла в нечто надежное, сильное. Не любовь, конечно. Но, во всяком случае, с ней спокойнее. Как знать, может, и кража эта дикая ему на руку. Что-то новое произошло в их отношениях...»

Игорю вспомнилась дача.

«Да разве его жена хуже других? И сейчас мужики засматриваются… А сына какого вырастил... Нет, не сможет он отказаться от созданного годами уюта: от всех приобретений совместной жизни... Во имя чего? Зачем?..»

В оцепенении следил за уровнем жидкости, приближавшимся к стеклянному горлышку, и вскочил, когда вбежавшая сестра, извиняясь: «Ой, а я забыла про вас», выдернула иглу из вены.

Так хотелось жить!..

15

Новый год ему разрешили встретить дома. Ехал на попутке и радужно представлял себе, как будет суетиться жена, как закрутится рядом сынишка. Как совсем по-другому потечет его семейная жизнь.

Людмила встретила настороженно.

Игорь спросил:

— Что с тобой?

Она постучала себе в грудь:

— Пусто здесь...

Своим привычным домашним голосом зазвонил телефон.

Игорь напрягся: неужели Регина?..

К аппарату подошла жена:

— Вас слушают. Говорите...

Кинула трубку:

— Может, тебя?..

Игорь подошел, но в мембране уже противно пикало.

Только повернулся в сторону дивана, как снова раздалась трель звонка. Рванул на себя трубку.

— Что-то не соединилось сразу... Это следователь Покосов беспокоит.

— Чего надо, Валерьяныч? — спросил, облегченно выдохнув.

— Игорь Сергеевич! Вы к нам с женой не подскочите? Тут группу одну взяли... Кое-что со списочком похищенного у вас совпадает...

Игорь, чуть теряясь, посмотрел на жену:

— Во! Вроде бы наши вещички обнаружились.

Увидел, как замерла она, как ни с того ни с сего стали наполняться влагой ее глаза, и она вдруг растерянно и совсем беспомощно припала к его груди...

Плача, вздрагивала...

А он гладил ее по округлой спине и в приливе непонятной ему самому светлой нежности приговаривал:

— Ну что ты?.. Что?.. Дурочка...

— Да так...

Она ладонью размазывала слезы по щекам.

Когда Игорь с Людмилой вышли из заметенного снегом по самые окна Лунтовского райотдела, он даже не возмущался тем, что хотя воры и пойманы, но из всего украденного обнаружили только порванную шапку и вымазанную мазутом дубленку...