— Даже выстрелить ни разу не успел. Говорил я ему: не связывайся.

Он глянул в сторону Романово:

— Такого мужика загубила. Ведьма.

Убитая горем Галина сидела на крыльце своего дома. К ней прижимался Ленька. Сзади них в инвалидном кресле плакала Дамира. Во дворе толпились люди, кричали, шептали. Майор с состраданием на лице передал Галине шапку и куртку Ерохина. Боец занес во двор и оставил у крыльца мешок с комбикормом. И вдруг из общей толпы вырвалась какая-то тетка и проорала Гале в лицо:

— Ведьма! Я же тебе говорила, что она ведьма! Пусть не связывается с ней... не связывается. Ведьма!

«Франкенштейн» сломался — от Романово его притащили во двор РОВД на прицепе. Майор Липатов намеревался забрать мотоцикл себе, поскольку в парке милицейского автотранспорта он не числился. Но больше никто ни разу не сумел его завести, что дало повод говорить, будто ведьма может и технику заколдовать. Так что в эту осень мимо Романово старались даже на своих машинах не ездить...

Через пол года Зоя все же продала свой дом военному пенсионеру из Москвы и уехала в Псков. Денег хватило только на комнату в коммунальной квартире. Она устроилась работать на хлебобулочный комбинат, а еще через полгода к ней подошел технолог из кондитерского цеха, недавно овдовевший мужчина сорока четырех лет, и пригласил в кино. Это было очень необычно, но она согласилась. Потом Зоя познакомилась с его дочерьми, уже взрослыми девушками. Потом они расписались и сыграли тихую свадьбу.

Через три года, жарким июльским днем, к РОВД подъехал старенький грузовик. Пятеро подвыпивших мужиков, наполняя воздух полынной горечью, вытянули «Франкенштейн» из зарослей дикого бурьянного разнотравья и погрузили в кузов. Впрочем, это был уже не вполне «Франкенштейн», поскольку с него давно сняли все благоприобретенные детали. Потный водитель грузовичка сунул майору Липатову пару замусоленных купюр, унылым взглядом оглядел двор, но больше не нашел, чем поживиться, и уехал в сторону мастерских. Примерно через месяц «не вполне Франкенштейн» отчалил на барже из порта Клайпеды к берегам Польши, чтобы окончательно сгинуть на металлургическом комбинате в районе города Гданьска. По удивительному стечению обстоятельств, в те же самые дни через Гданьск в немецкий Грайфсвальд на новеньком «Порше» проехал Ерохин, и был момент, когда мотоцикл и его бывший хозяин находились в прямой видимости друг от друга.

Что касается Катьки, то она уехала из поселка в то же утро, едва пришло известие об исчезновении участкового милиционера. Катька, конечно, уверилась, что это Еремеев его убил. Ближайшие годы она все ждала его появления, замирала от каждого звонка и стука в дверь, оборачивалась на улице... и в конце концов Еремеев стал ей мерещиться — исполнил-таки свою задумку, превратившись в призрак. В общем, Катя попала на учет в психиатрический диспансер и оставалась в нем до самого последнего дня своей одинокой судьбы.

Но это все потом, а пока — через неделю после своего исчезновения — Ерохин сидел в парикмахерском кресле. Ловкие женские руки занимались его стрижкой, внося еще один штрих в смену образа. Это было вечером — в перерыве между утомительными тренировками.

А с утра, после мучительно бессонной ночи, весь мокрый от пота Ерохин с остервенением долбил боксерскую грушу. После очередного сокрушительного удара он вдруг замер, обхватив грушу руками... и привиделась ему жена — Галя шла из сарая с полным подойником молока, нежно улыбалась. Появились и Ленька с Дамирой — сидели на крылечке, смеялись, лузгали семечки...

И тут же возникли горы, горы, горы, зазвучал таджикский мотив. Вспыхнуло ослепительно яркое солнце. Галя зажмурилась, обернулась, поправила прядь волос.

Ерохин так и стоял, обняв боксерскую грушу, когда появился Маркус. Маркус выглядел веселым, похлопал Ерохина по плечу, потом на клоунский манер сымитировал удары по груше:

— Все, — сказал он, — уточнены последние детали операции. Сегодня ночью улетаем в Среднюю Азию.

Оставаясь во власти своих видений, Ерохин с непонимающим видом обернулся к Маркусу:

— Куда?

— В Среднюю Азию. Я бы, конечно, предпочел юго-восточную Азию — Бангкок, тайские красавицы, массаж и все такое... что скажешь?

— Да, неплохо бы, — на автомате подтвердил Ерохин и вдруг решил поговорить с Маркусом о том, что его мучает, — больше все одно поговорить не с кем: — Слушай...

Он испытующе глянул на Маркуса, и тот, сразу уловив настроение товарища, изобразил серьезность:

— Да?

Ерохин произнес тихим голосом:

— Ты любил свою невесту?

На лице Маркуса появилась легкая грусть:

— Хорошо, я тебе отвечу. Но больше мы про это не говорим.

— Не говорим, — охотно согласился Ерохин.

— Не говорим никогда.

— Никогда.

Маркус еще выдержал паузу.

— Через три месяца после моего исчезновения... я пережил такую тоску, что хотел все бросить, убежать... пусть меня потом убьют, но только провести с ней одну ночь. Только одну. К счастью, в этот самый момент я получил свое первое задание и улетел из России на полгода. А теперь я точно знаю, что любовь к женщине не может быть смыслом жизни.

Он глянул на Ерохина, тот кивнул, отвел глаза. Маркус решил добавить:

— Моя невеста уже два года как замужем. Родила девочку. Муж у нее хороший. Все у них в порядке. Я за этим слежу. Вот и все.

Через три недели после исчезновения Григория, Галя, сидя в черном платке у окна, вязала. В печи, охваченные огнем, весело потрескивали березовые поленья. За окном в замерзшем, заваленном снегом дворе Ленька и Дамира приводили в порядок санки. В доме негромко работало радио. Очередное сообщение неожиданно привлекло Галино внимание:

«Новости из Душанбе. Здесь совершено громкое преступление. Похищен Сухроб Джурабеков, правая рука лидера таджикской оппозиции Рахматулло. Джурабеков занимал высокий пост в коалиционном правительстве этой среднеазиатской страны. Его охранял целый отряд боевиков. Часть отряда была уничтожена неизвестными, а сам Джурабеков бесследно исчез. Как отмечают специалисты, такую операцию могли подготовить и осуществить только профессионалы самого высокого класса, возможно, агенты спецслужб. Они сумели найти уязвимое место в системе охраны. Также отмечается, что этот инцидент не приведет к серьезным осложнениям в Таджикистане».

Диктор заговорил о погоде. Примерно минуту Галина просидела в ступоре, потом вдруг ожила, посветлела лицом, улыбнулась и сняла с головы траурный платок.

Он сидел у стены с мешком на голове, со связанными за спиной руками. На него был направлен луч света. К нему подошел Ерохин и сдернул с его головы мешок. Джурабеков сощурился, пытаясь разглядеть тех, кто его похитил. Ерохин и Маркус стояли в темноте. Ерохин достал из кармана листок бумаги, развернул его, зачитал:

— Постановление Комитета Возмездия. За номером два ноля семнадцать. Среднеазиатское отделение. Город Душанбе. За нарушение Закона приговорить Джурабекова Сухроба Бободжоновича к смертной казни. Приговор привести в исполнение 9 ноября 1994 года.

Ерохин свернул листок, сунул его в карман:

— Приговор понятен?

Джурабеков наконец узнал его, подался вперед:

— Ерохин?!

Маркус достал пистолет, навел его на Джурабекова:

— Какой такой Ерохин? Его зовут Оскар.

И зазвучали выстрелы.

Виталий ЗАБИРКО

У НАЧАЛА НАЧАЛ