Они пробежали больше трех километров, продираясь сквозь кусты, прыгая через бурелом, спотыкаясь о кочки на луговине. Еремеев не давал Ерохину приблизиться, палил из обреза, и Ерохину оставалось только одно — загнать свою бешеную дичь. Он кричал ей в спину:

— Еремеев! Все кончилось! Еремеев, сдавайся!

Они сорвали со старой вырубки стаю кабанов, ковырявших землю, и какое-то время неслись параллельно с ними, пугая всю прочую живность, не привыкшую к таким ночным переполохам. И вот Еремеев, сбившись с лесной дороги, забрал круто влево и по колено увяз в топи. Он задергался, чтобы выбраться, но еще глубже ушел в вязкую жижу, задохнулся от бега и борьбы с болотом, затих... и услышал недалеко за спиной спокойный голос Ерохина:

— Сдавайся, Еремеев, утонешь.

Еремеев выстрелил с разворота, но Ерохин успел укрыться за деревом.

— Хорошо, мент! На, возьми меня! Где ты там?!

Ерохин выглянул и увидел, что Еремеев упер себе в подбородок ствол обреза. Он улыбнулся Ерохину и нажал на спусковой крючок. За его головой брызнул фонтан крови, Еремеев упал и медленно, пуская красные пузыри, затонул.

Ерохин поморщился от досады, присел на поваленную сосну, отдышался. Потом устало поднялся, огляделся, сломал елочку-сухостой, отметил ею место происшествия, поправил на себе одежду и ушел.

Икс и Игрек топтались в лесу неподалеку от мотоцикла, поеживались от холода. Свои «Жигули» они тоже укрыли чуть в стороне от дороги. То и дело посматривали на небо — скоро совсем рассветет. Бессонная ночь на сыром воздухе измучила Икса.

— Еще полчаса — и все, уезжаем.

Игрек чувствовал себя лучше — он в машине и погрелся, и горячего чая попил.

— Может, у него здесь, в этом Романово, любовница, а? Чего он тут мотоцикл спрятал? Значит, хотел остаться незамеченным, когда приехал... И выбираться отсюда, значит, он тоже будет тайком... и наверняка очень скоро, пока темновато.

Икс только досадливо скосился на партнера:

— Еще полчаса...

Ерохин наконец выбрался из леса, вышел на просеку возле Романово, где его ожидал мотоцикл. Икс и Игрек заметили капитана с расстояния в полсотни метров — голова Ерохина вынырнула из тумана и теперь подплывала все ближе и ближе. Икс напряг глаза, протер их, желая избавиться от пелены.

— Это он?

— Он.

И они направились навстречу Ерохину. Едва тот заметил их, невольно потянулся к пистолету, остановился. Напряжение резко возросло. Игрек сделал шаг вперед, улыбнулся. Ерохин узнал Игрека, тоже улыбнулся. Они подошли друг к другу, обнялись. Ерохин перевел взгляд на Икса, и Игрек поспешил с объяснением:

— Вот... Мы приехали. Познакомься...

Игрек аккуратно подтолкнул Ерохина к Иксу. Икс не спешил протягивать руку.

— Здравствуйте. Маркус.

Ерохин замялся, не понял:

— Маркус?

— Да. Это я — Маркус.

— А! Очень приятно. Ерохин Григорий... Петрович.

Икс отрицательно покачал головой:

— Нет — Оскар.

Ерохин растерялся:

— Что?

Игрек пояснил:

— Ты теперь Оскар. Твое кодовое имя.

Игрек снял с него шапочку, куртку, одним коротким движением порвал ее, вынул из ерохинской кобуры пистолет, прошел несколько шагов в направлении леса и зашвырнул в кусты — шапочку, куртку, пистолет... Ерохин с изумлением наблюдал за этими действиями, переводя взгляд с Игрека на Икса. Икс усмехнулся:

— Ерохин Григорий Петрович пропал без вести. Его больше нет.

— То есть?

Сзади подошел Игрек.

— Таковы правила. Если ты поступил в Комитет, значит, ты умер в реальной жизни.

Игрек и Икс с благодушием добрых наставников смотрели на совершенно растерявшегося Ерохина. Игрек подался ближе к нему, слегка обнял за плечи:

— Гриша, ты ведь сам этого хотел...

Не вполне осознавая все то, что с ним сейчас происходит, Ерохин только и смог, что промолвить:

— У меня семья. Я просто не знал правил...

Глаза Икса резко похолодели:

— А вы и не могли их знать... до тех пор, пока по вашей кандидатуре не было принято положительное решение.

Он опустил руку в карман. Игрек встревожился:

— Гриша!

— Я не знал...

Ерохин смотрел на Игрека, на Икса... пауза становилась критической. В кармане Икса выпукло обозначился ствол пистолета. Игрек нервно обернулся к Иксу:

— Позвольте... одну минуту.

Икс подозрительно глянул на Игрека, на Ерохина, не спуская с них глаз сделал несколько шагов назад. Игрек подступил к Ерохину и зашептал с горячностью:

— Гриша! Гриша, опомнись! Ты же сам сказал, что готов... я записал в твоей рекомендации, что ты решительный парень...

— Я не знал, что должен оставить семью.

— Дурак! Ты дурак! Семья! Думаешь, ты их спасешь?!

— Джурабеков жив, он найдет меня.

— Правильно. И если ты будешь один, он тебя уничтожит. Он убьет твоих детей и жену. Он отрежет им головы. И ты ничего не сможешь сделать. Только с нами, только с нами...

Игрек захлебнулся, замолчал и вдруг успокоился, взял себя в руки — в самом деле, негоже выплясывать перед этими пацанами:

— В общем, выбор за тобой!

Он отступил от Ерохина, как бы желая сказать, что умывает руки. Ерохин посмотрел на него, на Икса... секунды потянулись мучительно долго. И когда Икс вынул пистолет, Ерохин прошептал:

— Оскар. Я — Оскар. Оскар.

Икс и Игрек еще постояли в напряженном молчании, но вот — расслабились. Икс убрал пистолет, протянул Ерохину руку, и тот пожал ее с виноватой улыбкой:

— Просто у меня сегодня был трудный день.

— Мы это поняли. А за семью не переживайте. У вас будет возможность наблюдать за ними — издалека.

Игрек хлопнул Ерохина по спине:

— И помогать тоже.

— Хорошо, спасибо.

— Давай в машину, Оскар.

И все трое пошли к «Жигулям». Прежде чем сесть в них, Ерохин с грустью посмотрел на свой мотоцикл, поникший, осиротевший... В низинах на полях и у леса по-прежнему стоял густой туман.

Сидя в одиночестве на заднем сиденье, Ерохин прикрыл глаза и незаметно для самого себя задремал... но вдруг очнулся, оглянулся назад — на потерявшуюся в тумане дорогу, потом посмотрел на сидящих впереди товарищей.

— Маркус! Здесь есть одна женщина... У нее проблемы. Понимаешь, ее считают ведьмой. Я хотел...

Маркус его перебил:

— Забудь, Оскар! Знаешь... иногда люди уходят в Комитет при таких обстоятельствах... Например, я...

Икс замолчал, Игрек глянул на него с интересом — это впервые, когда Икс позволил себе какую-то откровенность. Мелькнула догадка, что больше он ничего не скажет. Но Икс продолжил:

— Меня призвали на службу в Комитет за два дня до свадьбы. Я поехал в ресторан, чтобы окончательно обсудить меню... и больше меня никто не видел. Можешь представить? — Маркус повернулся к Ерохину. — Это я тебе по секрету рассказал. А вообще, ты не должен знать обо мне ничего кроме имени: я — Маркус.

Ерохин кивнул:

— Я — Оскар.

— Правильно. А проблемы твоей женщины — просто ничто. — Маркус ухмыльнулся: — Ведьма... Теперь тебя ждут настоящие чудеса. Комитет Возмездия действует по всему миру. Появиться из ниоткуда, исчезнуть в никуда, уничтожить преступника, отнять у него состояние. Сегодня для тебя все изменилось. Все.

Ерохин понимающе кивнул, снова расслабился и закрыл глаза.

Районная милиция прибыла в полном составе. Два бойца выгнали «Франкенштейн» на дорогу — к своему «УАЗу». Майор осмотрел мотоцикл, глянул на подчиненных:

— Ключей не нашли?

Бойцы покачали головами, майор оглянулся туда, где под знаком «Романово» замерли местные старики и старухи. Никто из них ничего путного по существу дела пояснить не смог. Из леса вернулся кинолог с собакой, принес вещи Ерохина — куртку, шапочку и пистолет, отдал их майору:

— Больше ничего нет. А по следу идти невозможно — там дальше сплошная вода... болото.

Майор взял пистолет, вынул магазин, понюхал ствол: