Ерохин заметил в жене скрытое напряжение, доел беляш, вытер салфеткой руки.

— Это все новости?

Галя неопределенно пожала плечами:

— Заварю тебе зеленый чай.

Она попыталась встать, но Ерохин удержал ее движением руки. Он точно знал, что причиной ее тревоги не могут быть слухи про ведьму, которые так охотно разносят местные старухи.

— Ну, говори, что еще?

Галя опять вздохнула, помолчала, собираясь с духом.

— Сегодня смотрела по телевизору новости. Джурабеков — в Душанбе. Приехал из Афганистана в составе оппозиции.

Ерохин глянул внимательнее, спросил тихим голосом:

— Джурабеков? Живой? Ничего не перепутала?

Галя отрицательно покачала головой:

— Рахматулло вошел в состав коалиционного правительства. Джурабеков при нем правая рука. Я видела его на экране.

Во дворе заголосила собака. Ерохин медленно поднялся, взял из блюда беляш.

Когда он вышел на крыльцо, какие-то тени как будто метнулись по улице. Из темноты вынырнула и завертелась у ног хозяина собака.

— Джурабеков, — произнес в задумчивости Ерохин и бросил беляш собаке.

После столь напряженных суток, какими выдались вчерашние, Ерохин мог запросто проспать часов до десяти утра. Обстановка на участке позволяла — сообщения о происшествиях обыкновенно приходили после полудня, когда начинали чудить уже хорошо похмелившиеся или — наоборот — ищущие чем похмелиться деревенские мужики. В таких случаях Дамира и Ленька тихо завтракали и уходили на улицу — чтобы случайным спором не разбудить отца. Но сегодня день начался иначе. Ерохин закончил бриться под первые петушиные крики, которые понеслись из курятника, едва в него заглянул неуверенный октябрьский рассвет. Дети еще досматривали последние сны. Галя уже затопила голландку и теперь хлопотала по хозяйству. Ерохин надел форму, ремень, кобуру с пистолетом, захватил бушлат, свои крутые берцы, вышел на крыльцо.

Из сарая с ведром, полным молока, появилась жена. Ерохин сел на ступеньки, чтобы зашнуровать ботинки. Галя посмотрела на него удивленным взглядом:

— Ты чего так рано?

— Завтракать не буду, дел много.

Ерохин спустился с крыльца, прошел в пристройку. Галя, привыкшая принимать решения мужа как данность, только посмотрела ему вслед.

Войдя в пристройку, Ерохин затворил за собой дверь. Это небольшое помещение он приспособил под слесарную и плотницкую мастерскую. Он убрал из-под верстака ящик с инструментами, вскрыл пару половиц — под ними обнаружилась ниша, в которой разместился металлический сейф. Ерохин вынул из кармана ключи, открыл замки. Внутри хранились пистолеты, автомат Калашникова, боеприпасы. Ерохин забрал револьвер и две пачки патронов.

На кухне Галя процедила молоко, перелив его из подойника в банку. Потом она заполнила кипятком литровый термос и насыпала в него зеленого чая.

Ерохин прошел от пристройки к заиндевевшему «Франкенштейну», вынул из карманов и спрятал в люльке револьвер и патроны. Галя вынесла на крыльцо бумажный пакет и термос.

— Во сколько тебя ждать?

— Не знаю. День будет долгим.

Он принял из рук Гали свой завтрак, поцеловал жену и направился к мотоциклу.

В это же утро в Пскове на безлюдной улице с безликими домами поздней советской застройки остановилось такси. Из него вылез молодой ничем не примечательный мужчина. С заднего сиденья машины он забрал небольшую дорожную сумку и исчез за углом. Мужчина этот жил по подложным документам и, в общем, относился к тем секретным типам, которые как бы и вовсе не существуют, так что про них лучше и не знать, а если знаешь, то не стоит распространяться — себе дороже: получат информацию, что болтаешь, накажут строго. Таких типов, пока они сами вам не представились, принято называть иксами, игреками, обозначать словом «некто». Итак, Икс прошел насквозь унылый дворик с замерзшими кривыми качелями. Он бросил взгляд на собачку, которая сиротливо жалась у дверей одного из подъездов. За гаражами-ракушками резко свернул, проверился — нет ли хвоста, потом возник в соседнем проулке, направился вдоль него и сел в запаркованные у дороги «Жигули».

За рулем машины сидел седовласый мужчина за пятьдесят, совершенно не похожий на Икса, но такой же засекреченный — Игрек. Едва Икс сел рядом с ним, Игрек тронулся и поехал.

— Здравствуйте, — сказал Игрек. — Как добрались?

Икс усмехнулся и дал понять, что не терпит пустых разговоров и всяких необязательных церемоний:

— Спасибо. Хорошая погода, правда?

Игрек понял, на что намекает Икс, и несколько смутился:

— Да. Хорошая.

Икс расстегнул молнию на своей сумке, вынул из нее ноутбук, запустил его, посмотрел на Игрека:

— Собственно, я готов.

Пока Икс занимался компьютером, Игрек заехал в тихое безлюдное место у реки. Он свернул с дороги, остановился, вынул из внутреннего кармана дискету, отдал ее Иксу. Икс вставил дискету в дисковод. После ловких манипуляций с клавишами на экране монитора появилась фотография Ерохина в военной форме. Игрек начал презентацию:

— Ерохин Григорий Петрович. К моменту распада СССР офицер таджикского спецназа. Воевал в Афганистане, имеет награды.

Икс пролистнул страницу ниже. На новом снимке Ерохин стоял в обнимку с Галей и Ленькой. Игрек прокомментировал:

— Жена, ребенок.

Еще ниже — новый снимок — отец Дамиры.

— Лучший друг Ерохина — Шахобов Расул Курбанович, вместе учились, вместе воевали.

Новый снимок — Дамира с родителями и старшим братом.

— Семья Шахобова. В девяносто первом капитан Шахобов был близок к тому, чтобы арестовать Джурабекова.

Новый снимок — Джурабеков.

— На тот момент Джурабеков держал под контролем весь наркотрафик. Джурабеков выбрал хороший момент — племянник Шахобова женился...

Далее один за другим промелькнули все последующие снимки, которые в кровавых подробностях иллюстрировали доклад Игрека:

— Боевики закидали свадьбу гранатами. Из семьи Шахо-бова выжила только девочка. Расследование не дало никаких результатов — начинался большой бардак. Ерохин знал, где искать концы.

Игрек взял паузу — решился наконец посмотреть испытующим взглядом на своего собеседника. Игреку показалось неправильным, несправедливым, что этот молодой и даже субтильный на вид парень прибыл в Псков в качестве руководителя операции, и теперь Игрек, матерый мужик и боец, прошедший огонь, воду, пустынные пески и запредельные горные вершины, должен заглядывать в глаза гостя, послушно ожидая указаний. Но он постарался не выдать своих сомнений ни выражением лица, ни голосом:

— До недавнего времени считалось, что кроме восьми боевиков Ерохин убил и самого Джурабекова. Взрыв был очень сильным. После этого Ерохин забрал семью, раненую дочь Шахобова и сбежал в Россию. Джурабеков о нем помнит и готов заплатить за его голову сто тысяч долларов.

Тот налет на свадьбу стал для Бадриддина и Идриса боевым крещением, если, конечно, можно назвать боевой операцией нападение на беззащитных, не готовых к такому повороту людей. И хотя Хошимджон все подробно объяснил своим новым рекрутам, Бадриддин очень боялся что-то перепутать и подорваться — он выдергивал чеки и судорожно метал гранаты, не вставая с карачек. В тот день он еще даже и не мечтал о городе Екатеринбурге.

Как Джурабеков сумел выжить, Ерохину было непонятно. Казалось, он рассчитал все очень точно. В воображении промелькнули картинки того раннего утра — кишлак, высокие стены, арык, один охранник, второй, потом боевики во дворе резиденции, заряд взрывчатки, заложенный в нужном месте... Но что-то там не срослось, и значит, схватка продолжится. «Только теперь, — с горечью сознавал Ерохин, — охотником будет Джурабеков, потому что у меня нет никакой возможности добраться до него первым».

А уцелел Джурабеков чудом, если, конечно, у чудес бывают отрицательные значения. Его спасла огромная кровать, которую он заказал себе, готовясь взять в дом седьмую жену, еще совсем девочку, из семьи афганского соплеменника. Именно в спинку крепкой кровати уперлась рухнувшая потолочная балка, сохранив Джурабекову небольшое пространство для выживания. Он надышался пылью, обгадился от страха, нанюхался дыма, но до смерти не угорел.