– Альбина Лаврентьева, психолог. Прошу любить и жаловать.

Девушка оглядела собравшихся. Коллектив станции состоял из десяти человек, включая ее. Причем она – единственная женщина. Все радушно поприветствовали ее и, окружив, начали задавать вопросы о Земле. Чувствовалось, что они скучают по дому.

– Так, все вопросы потом, – прервал Громов импровизированное интервью. – На этом собрание закончено. Прошу всех вернуться к работе.

И, обращаясь к Альбине, добавил:

– Идемте со мной. Я введу вас в курс дела.

Сотрудники станции отправились по своим рабочим местам, а Альбина и Громов – в командирский отсек.

– Я должен вам кое-что объяснить, – начал командир. – Думаю, вы заметили, как члены экипажа отреагировали на ваш приезд. Сколько вопросов они вам задали…

– Но это же совершенно нормально, – сказала Альбина. – Они давно не были на Земле. Конечно, их интересует, как там обстоят дела.

– Да, но в последнее время это приняло обостренную форму. Они реально скучают по Земле. Если раньше их живо интересовала Венера, работа на станции и научные эксперименты, то сейчас живой интерес вызывает только Земля. А ведь нам надо работать, заниматься исследованиями, осваивать космос. А как его осваивать с такими настроениями?

– Да, меня инструктировали по этому поводу, – задумчиво сказала Альбина. – Хотя это кажется немного странным… Мне тут все так интересно! Может, потому, что я мечтала о космосе?

– Мы все о нем мечтали, поверьте, – сказал командир. – Других людей здесь просто нет. И все были в восторге, когда впервые переступали порог станции. Но потом… потом начали происходить странные вещи. Внезапно возникла ностальгия по Земле. И все, что связано с Землей, теперь вызывает самые нежные чувства. А Венера почему-то стала вызывать отторжение…

– Конечно, долгое нахождение вдали от дома влияет на психику, – сказала Альбина. – Но ведь обычно космонавты проходят очень строгий отбор. И людей с неустойчивой психикой должны отсеивать…

Командир устало посмотрел на Альбину.

– Они прошли отбор. Причем очень жесткий. Это лучшие из лучших. Люди с самой стойкой психикой, абсолютно не подверженные депрессии.

– Но тогда почему?..

– Потому что мы не на Земле, а в космосе, – отрезал Громов. – И психика, которая была стойкой на Земле, здесь не выдерживает.

Девушка удивленно глядела на Громова.

– А как вы?

– А что я? Я такой же человек, как и все. Но я командир, и должен держать себя в руках. Хотя иногда это очень трудно…

– Странно, – задумалась Альбина. – Но ведь раньше, 50 лет назад, тоже существовали орбитальные станции. И, насколько я помню, люди находились там подолгу. Конечно, им тоже приходилось нелегко, но разве все они страдали от депрессии?

– Альбина, те станции находились на орбите Земли, – объяснил командир. – И космонавты постоянно видели родную планету. Она была рядом, понимаете? А сейчас мы – на орбите Венеры. В совершенно чуждом для человека мире. И, похоже, этот чужой мир мстит нам за вторжение…

Альбина хотела еще что-то спросить, но внезапно в отсек ворвался Синицын:

– Командир, у нас ЧП! Том потерял сознание!

Глава 3

Когда они добрались до отсека физика Томаса Элбота, над ним уже склонился врач. Глаза Томаса были закрыты.

– Алексей, что с ним? Он жив? – Громов с тревогой смотрел на врача.

– Жив. Но почему-то сильно упало давление…– озабоченно ответил врач Алексей Климовский. – Я ему сделал укол, сейчас он придет в себя.

И действительно, через несколько минут Томас открыл глаза.

– Фух, все в порядке, – облегченно вздохнул Климовский. – Можете возвращаться к работе, а я еще побуду с ним, понаблюдаю.

Командир перевел дыхание.

– Идемте, – сказал он Альбине. – Раз Алексей говорит, что все в порядке, значит, можно не переживать.

Они снова вернулись в командирский отсек.

– Я думаю, на подготовительных курсах вам рассказывали, что в космосе возможны проблемы со здоровьем, – сказал Громов. – Ведь так?

– Да, – подтвердила Альбина. – Вы имеете в виду «космическую болезнь»?

– В том числе.

На курсах действительно говорили о том, что, попав в условия невесомости, организм человека переживает период адаптации. Когда исчезает привычная гравитация Земли, кровь и другие жидкости приливают к голове. В результате возможны головные боли, головокружение, тошнота и другие неприятные симптомы. Но примерно на пятые-шестые сутки организм привыкает к новым условиям. По аналогии с «морской болезнью», это назвали «космической болезнью».

– Но увы, «космическая болезнь» – далеко не единственная проблема здесь, – продолжил Громов. – Есть вещи и посерьезнее… Кстати, как вы себя чувствуете?

– Есть небольшая головная боль, – призналась Альбина, невольно коснувшись своего виска.

– Ясно. Постарайтесь сегодня больше отдыхать. А о делах поговорим завтра…

– Я нормально себя чувствую! Честно! – воскликнула Альбина. – И хочу приступить к работе!

Громов с сомнением посмотрел на нее, но потом сказал:

– Ладно. Андрей покажет вам рабочее место и все расскажет.

Синицын объяснил Альбине что к чему, и подключил ее к чату космонавтов. В нем участвовали коллективы орбитальных станций «Венера» и «Марс». Поскольку на станциях работали люди из разных стран, встроенный переводчик мгновенно переводил сообщения на нужный язык. Поэтому языкового барьера в чате не существовало.

Чат создали для того, чтобы экипажи станций могли обмениваться информацией, решать рабочие вопросы, да и просто общаться. И первое время все шло хорошо – общение было конструктивным, люди помогали друг другу советами и поддерживали. Но затем стали возникать споры, иногда довольно резкие. Одна из задач Альбины состояла в том, чтобы гасить конфликты и налаживать доброжелательное общение. Она вошла в чат:

– Всем привет! Я – Альбина, психолог. Нахожусь на станции «Венера». Только вчера прилетела.

– Привет, Альбина! А я – Поль Дюбуа, биолог, нахожусь на «Марсе».

– Ну и как там на Марсе? Есть жизнь?

– Эх, Альбина… да разве это жизнь… Жизнь есть только на Земле…

«Вот те раз, – подумала девушка. – Хотела просто пошутить, а разговор сразу переключился на Землю… Хотя, может, это тоже шутка?»

Но нет, Поль не шутил. И в ответ ему посыпались сообщения, авторы которых полностью с ним соглашались. Они говорили, что космос вообще не приспособлен для человека. Что это враждебная и агрессивная среда, совершенно недружественная людям. И зачем вообще летать в космос, если все необходимое человеку есть на Земле?

Дальше в чате последовал просто взрыв ностальгии: люди публиковали фотографии Земли и комментировали их. И в их словах было столько любви, нежности и гордости за свою планету! Одним словом, чат превратился в неиссякающий поток обожания и любования. Наконец, Альбина попробовала сменить тему:

– Конечно, Земля прекрасна, и с этим никто не спорит. Но расскажите о своих исследованиях. Что вы недавно открыли на Марсе? На Венере?

Альбина ожидала, что сейчас последует такой же поток информации. Но она ошиблась. В ответ она получила всего несколько скупых сообщений, без особых эмоций. Просто сухая сводка фактов, похожих на данные научного отчета. И, конечно, Альбине это почти ничего не говорило, хотя на самом деле результаты поражали.

Девушка замолчала, не зная, как отреагировать на малопонятную информацию. Она ведь не физик, а всего лишь психолог. А физикам, наверное, неинтересно «разжевывать» ей то, что им очевидно.

– Альбина, давайте я вам расскажу поподробнее, – внезапно заговорил в чате Максим Верецкий, бортинженер станции «Марс». – Только, может, перейдем в личку, чтобы не мешать общему разговору?

– Хорошо. – Альбина очень обрадовалась неожиданному собеседнику.

– Предлагаю включить видеосвязь. Так будет легче общаться, а то, боюсь, писать придется много… Согласны?

– Да, конечно.

Альбина перешла в режим видеосвязи, и увидела на экране молодого человека лет тридцати. Его внешность можно было назвать обычной: русые волосы, серые глаза. Но когда он улыбнулся, его лицо словно озарилось какой-то особой, внутренней красотой.