В Мелитополе зондеркоманда 10а также произвела расстрелы еврейских военнопленных, которые были отобраны в лагере военнопленных (армейский пункт сбора пленных № 12). Так, 10 октября 1941 г. она уничтожила 49 таких пленных, а 15 октября - 26{21}. 12 октября 1941 г. из армейского пункта сбора пленных № 12 «убыли» ещё 54 пленных еврея{22}. Возможно, эти люди также были расстреляны командой 10а.
Вероятно, отряд из состава зондеркоманды 10а также расстрелял 30 октября 1941 г. 78 детей, в том числе 47 еврейских детей из колонии для дефективных детей в с. Преслав Приморского р-на{23}, и в ноябре 1941 г. - евреев в Ногайске того же района{24}. События, связанные с убийством детей в Преславе, в донесении от 29 октября 1943 г. на имя наркома внутренних дел СССР Л. Берии излагаются следующим образом{25}:
[...] В октябре-месяце 1941 г., после оккупации Приморского района немецкими войсками, райуправой гор. Ногайск директором Преславской колонии для дефективных детей был назначен бывший садовник колонии Рупчев Илья Прокофьевич, 1883 года рождения, по национальности болгарин, беспартийный, уроженец и житель села Преслав Приморского района. Через несколько дней после вступления Рупчева в должность директора колонии, в октябре 1941 г., в колонию приехали два немецких офицера и переводчик Шлендер Леонид, по национальности немец, житель гор. Ногайск. Приехавшие совместно с Рупчевым осмотрели хозяйство колонии, а затем во время разговора их с фельдшерицей Дмитриевой к ним подошёл рабочий колонии Рупчев Николай, по национальности болгарин, и попросил переводчика Шлендера Леонида передать офицерам о том, что в детской колонии имеется большое количество еврейских детей, сказав при этом, чтобы впоследствии их - служащих колонии - не обвиняли за это. Переводчик просьбу Рупчева передал немецким офицерам, последние усмехнулись и на это ничего не ответили.
После отъезда немецких офицеров директор колонии Рупчев дал распоряжение заведующему корпусами Казаченко Татьяне Трифоновне составить списки всех детей с указанием возраста и их национальности. Когда составлялись эти списки, в колонии упорно стали распространяться слухи о подготовке к расстрелу детей еврейской национальности. Рабочие Осминкин и другие советовали директору колонии Рупчеву не указывать в списке евреев и этим спасти их от расстрела, но Рупчев категорически отказался это сделать.
После составления списков директор колонии Рупчев отвёз лично их немецкому коменданту Вольфу, который в присутствии Рупчева просмотрел списки, отметил карандашом фамилии детей еврейской национальности и приказал расстрелять всех детей еврейской национальности.
30 октября 1941 г. в колонию на автомашине приехали два немецких офицера и с ними группа немецких солдат. Одним из офицеров было дано распоряжение директору колонии Рупчеву собрать всех детей колонии в столовую. Когда дети собрались, Рупчев И. П. по списку начал вызывать детей еврейской национальности, которых немецкие солдаты сразу же хватали, группами по 10 человек выводили за столовую колонии и там возле ям, подготовленных для закладки на зиму овощей, расстреляли 47 детей еврейской национальности.
После расстрела детей один из офицеров через переводчика обратился к фельдшерице Дмитриевой с предложением указать больных и нетрудоспособных детей. Дмитриева заявила, что в больнице лежат несколько больных детей, которые должны скоро умереть, и указала изолятор, в котором находились около 25 больных детей с наличием признаков идиотизма. Этих детей также немецкие палачи расстреляли. Не удовлетворившись этим, они расстреляли ещё 6 совершенно здоровых детей во дворе и в корпусе.
Таким образом, 30 октября 1941 г. немецкими палачами при содействии директора колонии Рупчева и фельдшерицы Дмитриевой было расстреляно 78 человек ни в чём не повинных детей...
Из сообщения на имя заместителя наркома внутренних дел СССР Круглова от 26 ноября 1943 г.{26}:
...О зверской расправе над детьми колонии, совершённой немецко-фашистскими убийцами 30 октября 1941 г., рассказывает в своих показаниях от 3 ноября 1943 г. бывший кладовщик колонии свидетель Осьминкин:
...Дети находились в столовой колонии, где их вызывали по списку и группами по 5-6 человек фашистские солдаты водили к яме, которая находилась здесь же, примерно в 40 метрах. Около ямы стояли 4 гестаповца, которые производили расстрел. Когда детей подводили к яме, солдаты заставляли прыгать их в яму, а тех, кто сопротивлялся, били прикладом, силой бросали в яму и затем расстреливали. Так фашисты поступали с каждой группой детей, которых к ним подводили. Когда закончился расстрел детей-евреев, фашисты стали забирать детей из изолятора и больницы. Находящиеся там дети не могли передвигаться без посторонней помощи, немецкие солдаты хватали их и волоком тащили по двору к яме, детей били прикладом и силой бросали в яму, а затем расстреливали. Дети кричали, плакали, просили, чтобы им оказали помощь, но сделать этого было нельзя, так как озверевшие гестаповцы никого к ним не подпускали. После расстрела, когда фашисты отошли от ямы, я вместе с другими бывшими работниками колонии - Мильчевским и Ботиным - подошли к яме и увидели, что некоторые из детей были ещё живы, слышны были стоны раненых, находящихся в яме. Я крикнул стоявшей невдалеке от ямы фельдшеру Дмитриевой: «В яме ещё находятся живые люди, как быть?». Дмитриева подошла ближе к яме и сказала: «Закапывайте их так. Что мы с ними будем делать? Узнают немцы - нам попадёт за это». Таким образом, в яме были засыпаны живые, раненые дети...
В конце октября - начале ноября 1941 г. отряд СД (вероятно, из состава оперативной команды 12) вместе с 3-й ротой 683-го батальона полевой жандармерии «обследовал» Большой Токмак и близлежащие сёла Вальдхейм и Ефимовка и расстрелял в Токмаке «ещё скрывавшихся евреев»{27}. Также в конце октября или в начале ноября оперативная команда 12 (командир - штурмбаннфюрер СС Густав Носске){28} уничтожила 47 евреев (местные и беженцы) в Михайловке{29}. Один из участников расстрелов в Михайловке и окрестных населённых пунктах, бывший полицейский в 4-й роте 9-го резервного полицейского батальона (один полувзвод 1-го взвода этой роты был придан оперативной команде 12) Альфред Пич, на допросе 15 мая 1947 г. показал{30}:
Когда наша команда в конце октября 1941 г. была в деревне Михайловка Николаевской обл., я участвовал в расстреле 40-45 советских граждан еврейской национальности, в том числе женщин, которые на машине были доставлены на место расстрела. Сначала я отводил заключённых ко рву, позднее я лично расстрелял двух человек. В этой акции принимали непосредственное участие и лично расстреливали полицейские Курт Кюль, Курт Басс, Карл Бекер и Вальтер Притцков. Вилли Брауэр и Курт Фёлькер охраняли заключённых на месте расстрела... Вместе с командой 12b я из Михайловки ездил в деревню Гальбштадт [Молочанск], которая находится близ Михайловки, чтобы произвести там расстрелы. В Гальбштадте были ликвидированы 80-100 больных, которые находились на излечении в психиатрической больнице. Расстрел производился из автоматов, в нем лично участвовали следующие полицейские нашей команды: Рихард Баудим и Йозеф Пфлуг, а также сотрудники службы безопасности. Я вместе с полицейскими Куртом Кюлем, Карлом Бекером и другими, фамилий которых я уже не помню, осуществлял охрану - стоял в оцеплении места расстрела.
Когда наша команда в ноябре 1941 г. находилась в городе Фёдоровка, я, находясь в оцеплении, участвовал в расстреле 50-60 советских граждан еврейской национальности, среди которых были женщины. Это произошло в одном населённом пункте в 8-10 км от Фёдоровки. Как называется этот населённый пункт, я уже не знаю. Я вместе с полицейским Йозефом Пфлугом и ещё одним полицейским, фамилию которого я уже не помню, оцепил место расстрела. Все арестованные были расстреляны из автоматов. Акцией руководили Вилли Брауэр и один сотрудник СД.
