...Однажды начальник гаража Шварц сказал мне и другим шофёрам, чтобы мы по окончании работы не уходили по домам, а остались ночевать в гараже, так как на следующий день необходимо очень рано выполнять какую-то работу. В ту ночь я находился в гараже. Где-то часа в 2-3 ночи мне и Косовскому Леопольду... Шварц приказал ехать к зданию жандармерии. Когда мы туда поехали, возле жандармерии я увидел несколько немцев, жандармов и человек 50 полицейских из числа украинцев, которые мне были незнакомы. Полицейские и немцы сели на 2 грузовые автомашины (мою и Косовского), а мне приказали ехать в местечко Устилуг. Когда мы приехали в Устилуг, было ещё темно... Полицейские и немцы сошли с автомашин (остановились мы возле жандармерии) и пошли в центр местечка, откуда вскоре послышались крики, выстрелы. Часа через два, когда уже стало светло, я увидел, как со стороны города Владимир-Волынский приехала ещё колонна грузовых автомашин (их было штук 15), в кабинах которых рядом с шофёрами сидели немцы, а в кузовах было по несколько полицейских. Туда же на легковой автомашине приехал и офицер гебитскомиссариата Бизольд{124}. Вскоре нам дали команду подъехать к центру Устилуга, где ранее была площадь; там под охраной полицейских находилось много граждан еврейской национальности, среди них были мужчины, женщины, старики, дети различного возраста, даже грудные. По приказу немцев и полицейских евреи садились в кузов подъезжавшей машины, туда же для охраны садилось 4-5 полицейских. Когда погрузили людей на мою автомашину, сидевший в кабине жандарм приказал мне ехать в направлении города Владимир-Волынский, а когда я заехал за с. Пятидни, расположенное по шоссе в 5-6 км от Устилуга и в 7-8 км от г. Владимир-Волынский, мне немец приказал свернуть в сторону от дороги на поле, где когда-то поляки строили аэродром. Когда я, проехав от дороги метров 300, по приказанию того же жандарма остановил автомашину, там я увидел большую вырытую яму, в стороне от которой находились до 10 человек немцев и несколько десятков полицейских. Полицейские там охраняли почти всю территорию бывшего аэродрома. Только приехав на это место, я понял, что немцы намерены расстрелять лиц еврейской национальности. Среди немцев, находившихся возле вырытой ямы, я увидел Краузе и Бизольда, другие были мне незнакомы... Немного в стороне от ямы прямо на поле стоял один или два стола, на которых находилась какая-то закуска, спиртные напитки, газированная вода в баллонах. Погода стояла ясная, было очень тепло. По приказу немцев и полицейских лица, находившиеся в кузове автомашины, а их было человек 25-30, спустились на землю, их отвели на несколько метров от машины и приказали раздеться, а когда они разделись догола, их по 5-6 человек заводили в яму, куда спускались один или два немца, и откуда я слышал крики и выстрелы... По приказу жандарма, сидевшего в моей кабине, я с жандармом и несколькими полицейскими, сидевшими в кузове, снова поехал в Устилуг, откуда привёз вторую группу в количестве 25-30 человек к месту расстрела. В тот день к с. Пятидни подвозили людей 15-20 грузовых автомашин. Для этой цели мобилизовали все автомобили гебитскомиссариата... и других учреждений, а также несколько автомашин из воинских частей, шофёрами на которых были немцы... Все лица, собранные в Устилуге, к месту казни были доставлены на машинах, всех их расстреляли примерно к 10 часам утра. Расстрел представлял страшную картину. Мне поневоле приходилось наблюдать, как немцы убивали, когда я подвозил людей и ожидал, пока они слезали с машины. Рядом немцы и полицейские заставляли раздеваться евреев догола, раздетых по 5-6 человек конвоировали к яме, расположенной примерно в 50 метрах, заставляли спускаться туда, заходили и стреляли в них. Там были слышны непрерывный крик, плач, выстрелы. На месте, где раздевались люди, была целая гора одежды. Там же за столиком сидел один немец и отмечал на бумаге, сколько человек отведены к яме и расстреляны. Расстреливали людей немцы по очереди - сначала одна пара, потом менялись. В это же время они пили спиртные напитки и закусывали. Я наблюдал и такую картину. Одна женщина, раздеваясь, грудного ребёнка положила рядом на землю, а когда разделась, её с группой лиц погнали на расстрел к яме, не позволив взять плачущего младенца. Тогда другая женщина подняла ребёнка и пошла с ним на расстрел со второй группой. Помню, где-то в середине дня, я подошёл поближе к яме и увидел, как заведённую в яму группу лиц заставили лечь на трупы, после чего два незнакомых немца расстреляли из автоматов этих людей, целясь им в головы, после чего заводили вторую партию, расстреливали, и так все время... В перерыве между казнями, когда немцы ожидали очередную партию евреев, которых должны были подвезти, Краузе, Бизольд и другие немцы поставили на бугре пустые бутылки и соревновались, кто лучше в них стреляет. Краузе тогда стрелял хорошо: он больше других с первого выстрела попадал в бутылку.
После того, как были расстреляны евреи из Устилуга, мне и другим шофёрам приказали ехать в гетто г. Владимир-Волынский и привозить оттуда к месту казни обречённых. Там, в гетто, было собрано более 15000 евреев. Из г. Владимир-Волынский евреев также возили под конвоем к месту расстрела к с. Пятидни. Расстреливали людей на протяжении нескольких дней. Мне приходилось вместе с названными шофёрами по приказу немцев возить этих людей все дни...
3 сентября{125} было ликвидировано просуществовавшее всего несколько дней гетто в с. Мельница (Голобский р-н) - расстреляны примерно 1200 человек{126}. Обстоятельства ликвидации гетто изложены в показаниях бывшего коменданта полиции в с. Мельница Алексея Коваля{127}:
...Примерно в первых числах сентября 1942 г. я лично получил распоряжение от районного коменданта полиции (м. Голобы) Пашкевича о том, чтобы всех граждан еврейской национальности собрать в одно определённое место и взять под охрану. Выполняя это распоряжение, я через управу объявил всем таким лицам, что они должны бросить свои помещения и переходить в отведённое место, на Божницкую улицу. Для этого я дал срок - 4 часа. Кроме этого, я созвал всех полицейских и дал приказание, что в случае, если кто из граждан еврейской национальности в течение 4-х часов не переберётся на Божницкую улицу, то применить силу и выбросить их из своих квартир. Так оно и было. Полицейские, выполняя моё распоряжение, ходили по квартирам и силой оружия заставляли их переходить на Божницкую улицу (гетто). Когда все граждане еврейской национальности были согнаны в гетто, я приказал окружить Божницкую улицу и с оружием в руках нести постоянную охрану. По моим указаниям, за пределы лагеря (гетто) выходить категорически запрещалось. Все находившиеся в гетто, начиная с 15-летнего возраста, носили опознавательный знак - жёлтая нашивка на спине и груди. Должен сказать, что на Божницкой улице для них было отведено не более 30-38 домиков. Так как мы согнали туда примерно 1500 чел. граждан еврейской национальности{128}, то в хатах была большая скученность - размещалось по 4-5 семейств.
Примерно через 4-5 дней ко мне в полицию приехали районный комендант м. Голобы Пашкевич, районный комендант полиции гор. Ковель Шабатура и несколько человек полицейских. Пашкевич и Шабатура зашли ко мне в кабинет и объяснили, что завтра будем производить расстрел всех граждан еврейской национальности. По их предложению, мы все трое пошли в гетто с целью проверить, надёжна ли там охрана, в смысле количества выставленных полицейских постов. Возвращаясь обратно, я созвал своих полицейских и объяснил им, что завтра будем расстреливать всех находящихся в гетто. Тогда же я приказал усилить охрану Божницкой улицы и предупредил полицейский состав о сохранении в тайне намечаемого расстрела граждан еврейской национальности. Были выставлены дополнительные посты полицейских, и сменялись они не через 8 часов, как до этого, а через 4 часа. Примерно в 10 часов вечера я дал задание секретарю полиции Козаку Феодосию, чтобы он связался с головой (председателем) сельской управы Дударем Михаилом и обеспечил группу людей-украинцев для подготовки ямы. Через час Козак мне доложил, что группа рабочих уже назначена. Тогда я поручил подготовку ямы Михайлюку Андрею. Последний взял группу выделенных для этого людей и всю ночь занимался подготовкой ямы. Рано утром Михайлюк Андрей возвратился и сказал, что яма выкопана около польского кладбища в 2-х км от Мельницы.
