Согласно показаниям свидетеля Афанасия Поликарчика:

В августе месяце 1941 г. было послано 25-30 человек евреев под с. Слапань [Шлапань] строить мост, и после того был построен мост, этих людей немцы заставили купаться, и в воде из пулемётов расстреляли их, и там возле речки заставили крестьян вырыть ямы и похоронить расстрелянных...^{28}

Расстрелы евреев также имели место в Ковеле (несколько сотен человек)^{29}, в Рожище (430 евреев в ходе двух акций)^{30}, в Колках (около 40 человек)^{31}. Несколько сотен евреев^{32} СД, немецкая и украинская полиция казнили в с. Мельница (Голобский р-н). Описание расстрела в Мельнице содержится в показаниях 6 мая 1944 г. бывшего старосты с. Михаила Дударя^{33}:

...На второй день после прихода немцев в наше село [т.е. 28 июня 1941 г.], немцы согнали на площадь всех мужчин села и расстреляли, якобы за то, что где-то в селе был произведён выстрел, три человека: одного военнопленного, второго - комсомольца... и третьего - еврея...

После этого первого расстрела недели через две или три в местечко на рассвете приехали немцы, приблизительно человек 25. Эти немцы приехали в полицию, которая была организована Михайлюком Андреем... Я в это время проходил мимо полиции, и меня задержал немец. Когда я подошёл к полиции, то возле неё было много гестаповцев, и возле их стоял бургомистр местечка Мельница Вуйцик Генрих - это бывший директор школы-семилетки..., а комендант полиции Михайлюк давал распоряжение своим полицейским, чтобы они ехали с немцами арестовывать коммунистов нашего села. В этот день было арестовано 12 или 13 человек украинцев и человек 20-тъ евреев... Все эти арестованные были увезены на автомашинах в город Ковель. Как стало известно из разговоров их родственников, арестованных всех расстреляли.

После этого - я уже был старостой в августе месяце 1941 г. - во второй половине месяца из Ковеля позвонили по телефону коменданту полиции Михайлюку о том, что на второй день на пять часов утра назначается регистрация мужчин-евреев. Михайлюк об этом поставил в известность еврейскую раду, чтобы они объявили мужскому населению. В этот день ко мне в управу пришли члены еврейской рады Волах, Ваньшель Мотель и спросили меня, что за завтра какая-то регистрация. Я им ответил, что я не слышал. Тогда я послал к Михайлюку уборщицу..., чтоб она узнала, что за регистрация, то Михайлюк мне передал, «что есть распоряжение произвести регистрацию».

На завтра на пять часов утра в село приехало 5 гестаповцев и 12 жандармов, подняли в селе стрельбу, убили два еврея на улице и начали их сгонять на площадь, и согнали их больше 300. В эту ночь Михайлюк забрал 30 мужчин и заставил их за с. м в 2-х километрах выкопать могилу. Это мне стало известно утром от жён, мужья которых были забраны, так как они приходили ко мне спрашивать, куда забрали их мужей. Всех собранных евреев подвели к сараю «пожарной» и в одни двери впускали в сарай, а в другие выпускали; там их в сарае обыскивали. Я договорился co старшим гестаповцем, чтоб он оставил мастеровых, и было отобрано человек 50, которых отпустили домой, а оставшихся приблизительно человек 240 разували, погружали в автомашину человек по 20 и вывозили на расстрел. После расстрела жандармерия поехала в Голобы, а гестаповцы - через Голобы в Ковель...

Показания Дударя уточняют и дополняют показания бывшего полицейского Александра Козловского^{34}:

Примерно в конце июля или же начале августа 1941 г. комендант полиции Михайлюк вечером поставил нас в известность, что на следующий день будет происходить массовый арест и расстрел граждан еврейской национальности. Он предупредил нас, чтобы это держали пока что в тайне. Лично Михайлюк ночью в селе взял группу людей и на окраине нашего села около польского кладбища подготовил несколько ям. Утром приехали гестаповцы около 10-15 человек. По заданию Михайлюка мы, полицейские, ходили по селу и всем гражданам (мужчинам) еврейской национальности объявляли, что им необходимо явиться на площадь к зданию пожарной команды (Ремиза) для регистрации. Михайлюк объяснял нам, что это сделано для того, чтобы не было большого шума. Как только все собрались в указанном месте, я и другие полицейские с винтовками окружили здание пожарной охраны, а староста села Дударь Михаил вместе с двумя гестаповцами производили запись всех явившихся и отбирали у них документы и всё, что при них было. После этого мы группами садили их на грузовые машины и отвозили к заранее подготовленным ямам, где Михайлюк с группой полицейских и немцами производили расстрелы. Так, в этот раз было расстреляно, по словам Михайлюка, не менее 300 человек. С последней группой на машине к месту казни поехал и я. Когда всех расстреляли, мы закидали ямы и поделили между собою лучшую одежду и обувь своих жертв...

В совокупности, в июне-июле 1941 г. в области были истреблены около 4000 евреев.

В первой половине августа, были расстреляны свыше 1300 евреев, больше всего - в Олыке, Берестечко и Горохове (см. таблицу ниже). Во второй половине месяца только 314-й полицейский батальон расстрелял ещё 896 евреев: 18 августа - 25, 21 августа - 53, 22 августа - 367, 23 августа - 294, 25 августа - 69 и 31 августа - 88 (в Ковеле)^{35}. В частности, расстрелы вновь имели место в Мацееве (около 300 женщин)^{36} и в Любомле, где полицейские 1-й роты убили 21 августа 53 человека, 22 августа - 69 человек, 23 августа - 64 человека и 28 августа - 30 человек^{37}. На отдельные населённые пункты приходится следующее количество жертв:

Населённый пункт

Дата казни

Кол-во жертв

Камень-Каширский

2 августа

8

^[2]

Торчин

2 августа

25?

^[3]

Олыка

5 августа

682

^[4]

Берестечко

8 августа

300

^[5]

Горохов

12 августа

300

^[6]

Камень-Каширский

22 августа

88

^[7]

Цумань

23 августа

230

^[8]

Маневичи

26 августа

327

^[9]

Владимир-Волынский

300

^[10]

Порицк

начало сентября

ок. 100

^[11]

В приговоре земельного суда Траунштейн (Германия) от 26 мая 1982 г. по делу бывших членов 314-го полицейского батальона их деятельность на Волыни описывается следующим образом^{38}:

Расстрел 100 евреев в точно не установленный день между 14 июля и 1 сентября 1941 г.:

1-я рота в составе 314-го пол. бат. через Львов, Броды и Ровно достигла р-на Ковеля, куда подразделение прибыло 14 июля 1941 г. Рота была размещена в двух населённых пунктах: 1-я полурота под руководством обер-лейтенанта Янхорста и 2-м и 3-м взводами - в Любомле, 2-я полурота с 1-м и 4-м взводами - в Мацееве (примерно 25 км западнее Ковеля). Обе полуроты оставались в этих населённых пунктах до 1 сентября 1941 г. 2-я полурота, командиром которой и одновременно заместителем командира роты был обвиняемый Хертель, расквартировалась в поместье.

После прибытия 2-й полуроты в Мацеев в точно не установленный день, между 14 июля и 1 сентября 1941 г., в Ковеле, в штабе батальона под руководством Дресслера состоялось офицерское совещание. Присутствовавшие офицеры, в том числе обвиняемый Хертель, были информированы о том, что в ближайшие дни отдельные опорные пункты посетит с особыми полномочиями команда СС. Приказы этой команды следует неукоснительно выполнять; ей должна быть обеспечена всяческая поддержка [...]