Во второй половине дня 3 июля 1942 г. были переданы немецким властям в Браилове 247 евреев. Они были казнены в 18.30 восточнее Буга{100}.
В августе «еврейские акции» были проведены в гебите «Бар». 19 августа отряд СД из Каменец-Подольского совместно с немецкой жандармерией и украинской полицией расстрелял 1742 еврея из гетто Бар и 233 еврея из гетто Ялтушков{101}, а 21 августа - 1170 евреев из гетто Мурованые Куриловцы и 212 евреев из гетто Ярышев, всего 3357 человек{102}.
В ходе акции в городе Бар, как и в других населённых пунктах, в гетто были оставлены трудоспособные евреи, в первую очередь ремесленники с семьями. Кроме того, около 200 молодых евреев были отправлены в рабочий лагерь Якушинцы близ Винницы{103}. Участвовавший в подготовке акции в Баре начальник караула Барской районной полиции Иван Благодельский на допросе показал{104}:
За сутки до расстрела Андрусев приказал мне организовать усиленную охрану гетто. Что мною и было сделано. Я выделил дополнительное число полицейских. На второй день после этого Андрусев дал мне второе распоряжение - выставить вокруг лощины за еврейским кладбищем посты, в эту лощину никого из местных жителей не пропускать. В тот же вечер на то место подъехало несколько автомашин. Андрусев тогда на этих машинах привёз гражданских лиц и под освещение фар автомашин заставил гражданских лиц копать ямы. По моему мнению, ямы копали жители близлежащих населённых пунктов. Ночью я подходил к этому месту и видел вырытых две длинных ямы... К рассвету ямы были вырыты и люди, их копавшие, ушли...
Из показаний бывшего полицейского Семёна Мартынюка{105}:
...Когда рассвело и солнце поднялось уже высоко, я увидел, как из гор. Бар по дороге ведут очень много еврейских граждан под охраной вооружённых полицейских и немцев... Вблизи от ям людям приказано было остановиться и снимать с себя всю одежду... Раздетых донага людей группами загоняли в яму, где автоматчик-немец одиночными выстрелами убивал людей. Возле этого автоматчика-немца находился всегда Андрусев, когда он с немцами и незнакомыми мне полицейскими загонял людей в яму. В этих случаях Андрусев помогал немцу убивать людей. Немец стрелял в людей из автомата, а Андрусев - периодически из пистолета... Когда в яме убьют они партию людей, то Андрусев выходил из ямы и брал очередную группу людей и совместно с карателями-немцами загонял их в яму. Если люди упирались, не хотели идти в яму, то Андрусев толкал их руками и ногами или прямо подтаскивал к краю ямы и сбрасывал их живыми в неё. Ему в этом помогали несколько полицейских... В яму на расстрел вместе со взрослыми людьми Андрусев толкал и детей старшего возраста. Детей малого возраста, которых можно было поднять, не расстреливали. Их живыми бросали в яму. Я видел, как Андрусев несколько раз брал в руки таких детей, поднимал их над собой и с размаха бросал их в яму. Детей-подростков, которых нельзя было поднять, Андрусев хватал за руки, за шею или за другие части тела, тащил их по земле и также сбрасывал живыми в яму... В процессе расстрела Андрусев ходил по краю ямы, в которой лежали убитые, раненые и живые граждане еврейской национальности и стрелял из пистолета в людей, которые ворочались, двигали руками или ногами, или пытались встать на ноги... Расстрел людей продолжался с утра и до часов 3-4 дня...
ГАВО, ф. 1358, оп. 1с, д. 1, л. 161
Спустя три-четыре недели после акции Благодельский стал очевидцем ещё одного убийства{106}:
Спустя три-четыре недели после этого расстрела ко мне на дом пришёл полицейский Вознюк и сказал, чтобы я немедленно, по приказанию Андрусева, явился в село Ивановцы, где ожидал меня Андрусев... Я сразу же пошёл в село Ивановцы, что в 3-х километрах от города Бара. Пройдя по дороге в сторону Ивановцев километра полтора, я увидел подводу Андрусева. Когда я подошёл, то на подводе был Андрусев, один немец, и возле них было около 4-5 человек полицейских... Возле подводы недалеко была яма. На краю её стояло 4 или 5 человек. В моём присутствии немец их расстрелял. Стрелял также и Андрусев, но после того, как выстрелит немец... После того как люди были расстреляны, я пошёл в Бар. Того же дня в полиции я спросил у полицейского Колодия Михаила, куда его посылал Андрусев перед этим за день. Колодий мне ответил, что они с Андрусевым ходили на погранпост (условная граница между немцами и румынами), забрали там 8 или 10 человек задержанных евреев, отвели их под село Ивановцы, и там немец их расстрелял. А раненых Андрусев достреливал. То есть, Колодий мне рассказал о том случае, очевидцем которого я был и показал выше...
Для проведения «еврейской акции» в пос. Мурованые Куриловцы, согласно показаниям полицейского Петра Файдена{107},
...Приехало на машине около 8 немецких палачей..., по указанию которых начальник районной полиции Хотнянский и начальник районной жандармерии немец Лепах вызвали всех полицейских с участков в Мур.-Куриловцы. Когда съехались все полицейские с участков, в один из дней, примерно в 12.00 дня, по указанию этих 8 немецких палачей, все полицейские Мур.-Куриловецкой районной полиции, работники жандармерии, в том числе и я, окружили дома, в которых проживало еврейское население, и начали мы все это еврейское население со всеми их семьями арестовывать и выводить в одно место на шоссейную дорогу. Когда всё еврейское население было нами согнано на шоссе, немцы из числа собранного еврейского населения евреев-специалистов с их семьями отобрали и отпустили, а всех остальных граждан еврейской национальности, больших и малых, в количестве до 1000 человек полицейские и жандармы увели из м. Мур.-Куриловцы к заранее приготовленным около соснового леса ямам для расстрела...
Накануне акции в пос. Мурованные Куриловцы, 20 августа 1942 г., в местное гетто были пригнаны 548 евреев из гетто в с. Снитков{108}. В день акции, кроме оставленных в гетто ремесленников с семьями, «была отобрана группа людей в количестве 400-500 человек для направления на работу в г. Летичев»{109}.
Евреев из с. Снитков конвоировал в Мурованые Куриловцы, в числе других полицейских, Андрей Мельник. 21 августа он также участвовал в конвоировании и оцеплении места расстрела евреев из Мурованых Куриловцев у с. Галайковцы. Из показаний Мельника{110}:
Когда советских граждан привели к ямам (они были метрах в 10 от дороги), то их отвели от дороги в правую сторону и недалеко от ям посадили их на поле... У ям советским гражданам сказали, чтобы они раздевались донага, что они и выполнили. Затем Хотнянский, Мостовой и Андрусев советских граждан, раздетых донага, группами по несколько человек (пять, шесть) заводили в ямы, где их начал расстреливать начальник Мур-Куриловецкой жандармерии. Расстреливал он из автомата одиночными выстрелами, а иногда были слышны очереди выстрелов из автомата. Самого расстрела в яме не было видно, так как края ям скрывали людей полностью, а были слышны только выстрелы. Кроме начальника жандармерии, советских граждан расстреливали также начальник Барской окружной полиции Андрусев и начальник Мур-Куриловецкой районной полиции Хотнянский, которые также заходили в ямы и расстреливали там людей. Я не видел, чтобы [начальник полиции в селе Снитков] Мостовой спускался в ямы, но он вместе с Хотнянским и Андрусевым находился около ям, подводили людей, раздетых донага, к ямам, а кто не хотел идти, то они толкали их ногами и прикладами, а Андрусев - я видел, - бросал живыми детей в яму. На месте расстрела был шум, крики, плач женщин и детей. Женщины рвали на себе волосы. Было жутко стоять и смотреть на эту зверскую бесчеловечную расправу...
Помню, что часть советских граждан побежали с места расстрела, пытаясь скрыться, и по ним открыли стрельбу немцы и полицейские. У меня была винтовка, но я не стрелял. Полицейские Шевчук Пётр и Гладкий Прокоп говорили тогда, что они стреляли в евреев, и Шевчук хвастался, что он убил два или три человека. Тогда были разговоры, что часть советских граждан убежала и скрылась в лесу...
