Много евреев проживало в сельских районах, особенно в Калининдорфском еврейском национальном районе (7717, в том числе 1879 в Калининдорфе (ныне Калининское, Великоалександровский р-н){2}, Скадовском (598), Бериславском (266), Геническом (771), Великоалександровском (322, в том числе 111 в Великой Александровке), Белозерском (274) р-нах{3}.
Карта Калининдорфского еврейского национального района, 1933 г.
(Пасик Я. Калининдорфский еврейский национальный район // http://evkol.ucoz.com/kalinindorf.htm)
В состав Скадовского р-на входил Лениндорфский еврейский сельсовет, в состав Бериславского - Ново-Бериславский еврейский сельсовет, в состав Генического - Чонгарский еврейский сельсовет.
Первые расстрелы евреев области в конце августа и начале сентябре 1941 г.
Область была оккупирована в период с 16 августа по 22 сентября 1941 г., в том числе г. Херсон - 19 августа, Калининдорфский район - 22-28 августа, Берислав - 29 августа, Каховка - 1 сентября, Цюрупинск - 10 сентября, Скадовск и Голая Пристань - 13 сентября, Геническ - 16 сентября.
Первый зафиксированный в материалах ЧГК расстрел евреев имел место у колодца в 3 км от с. Красное Калининдорфского р-на уже 27 августа; тогда там были расстреляны и сброшены в колодец 150 евреев-беженцев из Бессарабии{4}. 30 августа были расстреляны 5 евреев в с. Качкаровка Бериславского р-на{5}, 3 сентября - 130 евреев из с. Мендельдорф и 13 евреев из с. Ратндорф Калининдорфского р-на{6}, между 1 и 10 сентября - 98 евреев из с. Кагановичи / участок 34 (ныне с. Зоревка) Белозерского р-на{7}.
Во второй половине сентября 1941 г. подразделения айнзатцгрупы D полиции безопасности и СД (зондеркоманды 10а, 10b и 11а, которые возглавляли соответственно оберштурмбаннфюрер СС Хайнц Зеетцен, штурмбаннфюрер СС Алоиз Перстерер и штурмбаннфюрер СС Пауль Цапп) расстреляли большую часть оставшихся евреев области. Тогда было убито примерно 10000 человек.
Истребление евреев в Херсоне в августе-сентябре 1941 г.
Самая крупная акция в этот период была проведена в Херсоне. Уже 23 августа 1941 г. отряд СД из состава зондеркоманды 11а (командир отряда - гауптштурмфюрер СС Эберхард Хайнце) сформировал в городе «еврейский комитет» и приказал евреям города с 25 августа носить на левой стороне груди и на спине «еврейскую звезду», с 24 до 27 августа зарегистрироваться и сдать в «еврейский комитет» все деньги и ценности; за неисполнение приказа грозил расстрел{8}.
После метки и регистрации евреев, для упрощения контроля, согнали на несколько улиц (гетто). Ежедневно их также назначали на разного рода тяжёлые физические работы{9}. Свидетель Антон Наркевич, завхоз 2-й больницы, так описывал помещение евреев в гетто{10}:
Вскоре после оккупации немецко-фашистскими войсками гор. Херсона, по приказу военного коменданта, все евреи города были поселены в специально отведённых кварталах на Панкратовской, 4-й Форштадской, Потемкинской, Канатной и др. улицах, из которых предварительно были выселены все жители не еврейской национальности. Образованное таким образом гетто было обнесено колючей проволокой и заборами из досок и охранялось полицейскими, выделенными жителями гетто, а также гестапо. У входа в гетто был вывешен через улицу громадный плакат с надписью «Die Juden sind unsere Unglück» (евреи - наше несчастье). Все евреи обязаны были носить отличительный знак - шестиконечную белую звезду на груди и спине. Выход из гетто евреев, а равно вход в него лиц других национальностей, был строго воспрещён под страхом расстрела. Внутри гетто было организовано самоуправление, так называемый комитет еврейской общины, в состав которого вошли в качестве председателя доктор Баумгольц, лучший терапевт города, пользовавшийся огромной популярностью среди всего населения города и окрестностей, и в качестве членов комитета окулист доктор Хасин и адвокат, член коллегии защитников Финкельштейн Лев. Евреям обещали, что они будут жить отдельно от остальных граждан, разрешили им открывать у себя в гетто магазины и заниматься любой деятельностью при одном только условии - не общаться с остальным населением города. Евреям женщинам и детям первое время разрешали оставаться с русскими мужьями. Мужчин же евреев разлучали с жёнами не еврейской национальности и забирали в гетто.
NARA (Национальное управление архивов и документации, США), Т 314, roll 1337
Почти сразу же отряд СД начал казни евреев. 29 августа комендант города объявил о расстреле 100 евреев и 10 «большевистских правителей», а 6 сентября - о расстреле 100 евреев-мужчин и 10 евреек{11}.
До 10 сентября в общей сложности были расстреляны 400 евреев-мужчин и 10 евреек{12}. Спустя некоторое время были расстреляны ещё 17 евреев за «отказ носить еврейскую звезду»{13}.
24-25 сентября 1941 г.{14} гетто в Херсоне, в котором находилось примерно 5000 евреев{15}, было ликвидировано путём расстрела всех евреев, перед казнью их перевели в тюрьму. Происходящее видел врач Павел Белов{16}:
Я сам видел, как евреев сопровождали из гетто в тюрьму. Это была трагическая картина. Впереди процессии шёл раввин и пел еврейские молитвы. Головы у большинства евреев были посыпаны пеплом, отчего лица стали серыми и производили жуткое впечатление. Евреи громко плакали. Раздавались душераздирающие крики. Все евреи в соответствии с приказами фашистских властей шли с вещами. По-видимому, головорезы рассчитывали, что их жертвы возьмут с собой самые ценные вещи.
Местному терапевту еврею Баумгольцу, лучшему врачу Херсона, являющегося кумиром всего местного населения, удалось передать врачу Кузьменко записку, в которой он просил нас, своих коллег, спасти его. Местные врачи, в том числе и я, решили делегировать в городскую управу врача Кузьменко с ходатайством освободить Баумгольца как лучшего врача города. Кузьменко обратился к какому-то немецкому начальству, к кому именно, не знаю. Ходатайство его оказалось безрезультатным. Баумгольц был расстрелян{17}.
Местного видного хирурга еврея Когана и еврейку-старушку, медицинскую сестру, фамилии которой я не помню, чтобы спасти от расстрела врачи положили под видом больных во 2-ю советскую больницу. Медсестра в действительности была тяжело больным человеком... Когану удалось пролежать около 2-х недель в больнице. Узнав о расстреле евреев, он покончил самоубийством, вскрыв себе вену. Старушка медсестра пролежала в больнице месяца три, и мы все думали, что о ней уже забыли. Однако, в конце-концов, её забрали в гестапо, и она исчезла. Прекрасно понимая, что её забирают для расстрела, она во время ареста кричала, не хотела идти и была увезена силой.
Расстрел был произведён в противотанковом рву в 7 км северо-восточнее города, около с. Зеленовка; в этом рву, согласно ЧГК, захоронено свыше 8000 (?) человек{18}. Свидетель расстрела Антон Мястковский так описал увиденное{19}:
Осенью 1941 г., день точно не помню, я заступил на дежурство по охране сада. День был сухой, тёплый. Я сел под деревом и через некоторое время увидел, что со стороны сельхоззавода идёт большой отряд вооружённых немцев. Часть охраняемого мною сада и примыкающий к саду противотанковый ров были оцеплены. В кругу оцепления оказался невольным свидетелем и я. Часам к 9 утра к месту оцепления подошло семь закрытых автомашин, из которых были высажены женщины, старики и дети. Подвезённых на машине людей раздели и подвели их ко рву. Подошёл один немец и стал отбирать у женщин детей, поднялся невероятный душераздирающий крик и рёв. Немец достал из чемодана бутыль и подносил её к носу ребёнка. Ребёнок мгновенно умирал и его прямо на глазах родителей бросали в ров. Взрослых женщин и стариков раздевали до белья, ставили ко рву на колени и из автоматов расстреливали. После первых машин ко рву подходили все новые и новые машины с людьми, которых немцы таким же образом, как и первых расстреливали. Расстрел продолжался целый день. На следующий день снова происходил расстрел людей. Я не посмел пойти близко ко рву, находился с противоположного края сада на расстоянии 2-3 км от места расстрела, но весь день слышал ужасные крики и автоматные очереди.
