Спустя шесть недель началась тотальная очистка территории области от евреев. Первыми были уничтожены евреи гебита «Костополь», где 22-26 августа команда СД при содействии немецкой и украинской полиции расстреляла 6300 человек{55}: в Березно - 1800 (200 бежали), в Сосновом (Людвиполе) - около 1200 (300-400 бежали), у с. Корчевье близ Костополя - 3300, в том числе из Степани около 1500 (500 бежали), из Деражного 500 (300? бежали), из Осовой 300 (700 бежали), из Селища 500, из Антоновки 500 (?). Евреи, бежавшие из Степани, через несколько дней были схвачены и расстреляны, так что в общей сложности в гебите «Костополь» в конце августа 1942 г. было убито 6800 евреев.
27-29 августа были ликвидированы евреи в гебите «Сарны». В созданное 15 апреля 1942 г. гетто в Сарнах, в которое было заключено более 6000 евреев{56}, включая, очевидно, более тысячи евреев, пригнанных из окрестных сёл{57}, 26 августа 1942 г. было привезено 5300 евреев{58} из других гетто гебита, а именно: из Клесова - 580, из Томашгорода - 150, из Рокитного - 800, из Дубровицы - 2800 и из Бережницы - 1000; они были помещены в лагерь, в котором раньше находились советские военнопленные.
В гетто Сарны оказалось около 11500 евреев, которые 27-28 августа 1942 г. были расстреляны{59}. 17-летняя Фаня Шварц, которая случайно уцелела, рассказывала{60}:
...В ночь с 25 на 26 августа 1942 г. украинская полиция во главе немцев оцепила гетто. Всему еврейскому населению было приказано собраться у выхода из гетто на улице Бармацкой возле городской бани, откуда нас партиями начали выводить в лагерь, расположенный от польского костёла до польских казарм, который был ограждён двумя рядами колючей проволоки и в котором, когда привели нас, было согнано все еврейское население Сарненского округа. Пробыв в лагере до 27 августа 1942 г., мы узнали, что нас всех расстреляют, потому что уже 26 августа 1942 г. начали расстреливать бывших с нами вместе в гетто цыган. Тогда обезумевшие люди напором своих тел прорвали колючую проволоку и стали убегать, но по ним открыли со всех сторон огонь из пулемётов и автоматов охранявшая лагерь немецкая и украинская полиция, и только немногим удалось убежать.
Меня из лагеря с партией в 300 человек повели к ямам, находящимся километра полтора от лагеря. Когда мы подошли к ямам, то три ямы уже доверху были наполнены расстрелянными. Я начала раздеваться, готовясь к расстрелу, когда ко мне подошёл немец и сказал мне, что мы пойдём обратно в лагерь, пока будет готовая новая яма, и нас привели обратно в лагерь, и я решила уйти, видя безвыходное положение, и мне удалось как-то бежать.
На территории лагеря стояли две казармы, в которых также находились еврейские граждане - примерно около 2000 человек{61}, которые отказались выйти из казарм и идти на расстрел. Тогда немцы подожгли эти казармы и сожгли все бывшее там население живьём. Пытавшихся выскочить из казарм забрасывали гранатами и убивали из винтовок и автоматов...
55-летний Антон Дриганец из с. Доротичи был одним из тех, кого районная управа назначила вывозить трупы из лагеря и сгоревших домов.
...Всего было около 150 подвод, в том числе был и я. Лагерь охранялся вооружёнными немцами. Они назначили 8 человек оставшихся в живых евреев грузить нам на подводы трупы убитых и сгоревших. Мы подъезжали, и они грузили, а затем под охраной немцев мы отвозили трупы в яму. Мне лично пришлось съездить три раза, свёз я 18-20 трупов всего, причём в одну из поездок мне погрузили находившегося ещё в живых двухлетнего ребёнка. Он был сильно напуган, но повреждений видно не было. Рабочие (евреи) под надзором немцев положили мне на воз и этого живого ребёнка вместе с трупами. Я ещё заявил, что ребёнок живой, но сделать было нельзя ничего. Сверх ребёнка погрузили трупы, так что этот ребёнок за-дохся ещё в пути. На подводе впереди меня (не знаю, кто из возчиков был) вёз двух человек, живых евреев - парня и девушку лет по 18 каждому. Девушка была одета только в халат. Их подвезли к яме и приказали сойти с подводы, следовать в яму. Парень был, видимо, больной, не мог идти и падал. В это время немец расстрелял их из пулемёта на ходу... Перевозимые нами трупы были в одежде в лагерях, но одежда была лёгкая уже, тут же их раздевали до нас ещё. Из помещений, которые сгорели, нам грузили обгоревшие трупы, некоторые без головы, без ног, без рук. Евреи, которые грузили трупы, сами говорили, что их сейчас тоже расстреляют...{62}
В расстрелах в Сарнах наряду с отрядом СД, по некоторым предположениям. активное участие принял вермахт - подразделение 323-го гренадерского запасного батальона 76-й пехотной дивизии (?){63}; в частности, командир 3-го пулемётного отделения 4-го взвода 4-й роты этого батальона унтер-офицер Вилли Майер на допросе в Киеве показал{64}:
Во второй половине июля 1942 г. я получил от фельдфебеля Амберга из нашей 4-й роты 323-го гренадерского запасного батальона 76-й п. д. задание выкопать несколько могил недалеко от нашей казармы на окраине г. Сарны. С этой целью я взял 100 человек из лагеря, который находился поблизости; там содержались советские граждане, которые должны были быть угнаны в Германию. Под моим руководством были выкопаны 5 могил разной величины. После того как ямы были готовы, наш батальон в конце июля 1942 г. (точную дату я уже не помню) рано утром был поднят по тревоге. От фельдфебеля Амберга я получил приказ установить у выкопанных могил два тяжёлых пулемёта. К этим могилам солдаты нашего батальона доставляли из лагеря русских граждан группами не более чем по 150 человек, среди которых были мужчины, женщины и дети. После того как они были построены у могилы, я дал команду открыть по этим людям огонь из 2 тяжёлых пулемётов. Из одного пулемёта стрелял я, из другого - солдат Гериге Ганс. Таким образом, в первый день моими солдатами и мною лично поочерёдно было убито около 800 советских граждан. Расстрел длился целый день с перерывом на обед. Мною лично в первый день было уничтожено около 80 человек. На следующий день были расстреляны остальные советские граждане, которые находились в этом лагере. Второй раз мною были убито около 140 человек...{65}
28 августа 1942 г. было ликвидировано гетто в пос. Владимирец, созданное в апреле 1942 г. Согласно показаниям свидетеля Григория Бортника{66},
...В посёлке Владимирец проживало около 700 человек лиц еврейской национальности, по сёлам Владимирецкого р-на проживало примерно около 300 человек. Во Владимирце также проживали евреи, которые бежали в 1939 г. из Польши, сколько их было - я не знаю. Из разговоров, кого не помню, мне известно, что в гетто находилось более 1500 человек евреев{67}.
Согласно показаниям свидетеля Виталия Куца{68},
Примерно в июне 1942 г. со всего Владимирецкого р-на в посёлок Владимирец были собраны все жители еврейской национальности, они жили в специально отведённых для них домах. Старшим среди евреев был Айзенберг Янкель, хромой, иногда ходил с палкой, он возглавлял «юденрат», собирал контрибуцию с евреев по указанию немцев.
Дней примерно за 20 до массового расстрела, под вечер, около моего дома два полицейских... остановили семью Жук - Шлему, Пинхаса и Лейзера, которая, по всей вероятности, пыталась уйти из Владимирца. Между полицейскими и евреями шёл какой-то разговор. Я видел, как один из полицейских... взял от евреев часы и ещё какие-то золотые вещи, после этого евреи пошли, полицейские стали кричать, чтобы вернулись назад. После этого окрика евреи побежали. Козориз и второй полицейский стали по ним стрелять, выстрелов было много, примерно 15. Все евреи упали. Полицейские их обыскали и достреляли, затем ушли...
В каком месяце - не помню, но было ещё тепло, в 1942 г., я услыхал, что всех евреев собирают на базарной площади. Ради любопытства я, мои братья Владимир, Александр и наш отец... пошли в сарай посмотреть, что будет твориться на базарной площади. Мы через щель сарая увидели на базарной площади более 2000 евреев, евреев охраняли немцы и полицейские... Полицмейстер, начальник жандармерии, убитый позже партизанами, что-то сказал Айзенбергу, и Айзенберг обратился ко всем евреям. Что он им говорил, я не знаю. После этого переводчица Якименко Люба разостлала простынь или покрывало, куда евреи стали бросать золотые деньги и другие драгоценности. Она всё это завернула и вместе с полицмейстером унесла к себе на квартиру. Всех евреев разделили до сбора золота на две группы - зажиточных и бедных. После этого кто-то из еврейской молодёжи что-то сказал. После этих слов многие из евреев прорвали кольцо полиции и стали бежать. По убегающим стала стрелять полиция... Трупов было много, примерно около 100 человек. К евреям обратился раввин, и все успокоились. После этого евреев колоннами, примерно человек по 200 каждая, стали выводить из базарной площади. Колонны, в основном, конвоировались полицейскими... Все трупы во Владимирце были собраны подводами и вывезены вслед за колоннами.
