Для засыпки ямы немцы мобилизовали 300 местных жителей. Среди них был Пётр Чепуренко. Он рассказывает^{57}:

Я видел, как они убивали. В пять часов дня скомандовали: «засыпать ямы». А из ямы раздавались крики, стоны. Под землёй люди ещё шевелились. Вдруг я вижу - из-под земли поднимается мой сосед Рудерман. Он был ездовым на валечной фабрике. Его глаза были налиты кровью. Он кричал: «Добей меня!» Сзади тоже кто-то крикнул. Это был столяр Сима. Его ранили, но не убили. Немцы и полицейские начали их добивать. У моих ног лежала убитая женщина. Из-под её тела выполз мальчик лет пяти и отчаянно закричал: «Маменька!» Больше я ничего не видел - я упал без сознания.

В этот же день, на Пасху, другой отряд зондеркоманды «Плат» расстрелял примерно 700 человек в г. Лубны^{58}; среди жертв были как евреи - гражданские лица, так и евреи-военнопленные. Свидетель расстрела, Федор Вовк, на допросе 26 апреля 1944 г. показал^{59}:

...В военном тире, построенном до оккупации, была вырыта огромного размера яма, которая находилась от одного из сараев каменных метров 70-80. От этой ямы и до самих дверей сарая стояли немецкие солдаты с автоматами в два ряда, расстояние между которыми было в среднем 10 метров. На насыпи этой ямы стояли также три немецких солдата с автоматами... С ужасными криками из сараев выбегали раздетые догола люди по направлению к яме и сами опускались в яму. Как только люди скрывались в яме, трое стоящих на поверхности ямы стреляли из автоматов. Как только прекращалась стрельба из автоматов, то к яме подбегала новая партия жертв немецких варваров в 20 человек, которые подгонялись немецкими солдатами к яме, и снова начиналась стрельба из автоматов. Среди раздетых догола людей были мужчины и женщины с детьми. Всё это проходило до двух часов дня, и пропущено до 50 партий... Когда немецкие палачи окончили свою расправу, то из одного стоявших сараев была выведена группа советских военнопленных около 80 человек, которые стали зарывать яму...

Бывший санитар в лагере военнопленных в Лубнах (Dulag 132) Георг Вебер на допросе в 1969 г. также припомнил расстрел евреев в этом городе^{60}:

В лагере в Лубнах отдельно от других пленных были помещены около 500 евреев (мужчины, женщины и дети). Среди них находились целые семьи. Еврейки в лагере даже рожали. Однажды я увидел, что евреи были погружены на грузовик и увезены. Как я позднее услышал, все они, без исключения, были отвезены к находящейся за городом казарме и расстреляны за находящимся там гаражом на бывшем стрельбище. Уже упомянутый младший врач Раше позднее попросил меня поехать на это место, чтобы посыпать там хлорную известь из-за ужасного запаха разложения. Я взял двух военнопленных и поехал на место. Я прибыл на плоское место, где земля потрескалась, вероятно, из-за газов, которые выделялись при разложении. Из трещин исходил сильный запах разложения. С военнопленными я посыпал трещины в земле хлорной известью...

Относительно Лубнов я должен заявить ещё следующее. Когда мы прибыли, в лагере для военнопленных уже находились евреи, которых позднее расстреляли. Они были размещены в зданиях техникума и должны были освободить эти помещения при прибытии первых военнопленных. После этого евреям было выделено особое место внутри лагеря военнопленных, которое дополнительно было окружено колючей проволокой. Как я слышал, по крайней мере несколько этих евреев были из Лубны. Возможно, перед нашим прибытием они были собраны во что-то наподобие гетто на территории техникума.

Согласно показаниям бывшего члена зондеркоманды «Плат» Фрица Кастиллона (Fritz Castilion), на Пасху команда также произвела расстрел евреев и в г. Хорол^{61}:

В Хороле экзекуционная команда была в том же составе, что и в Лубнах... Всей казнью руководил Плат. Все приготовления там уже были сделаны членами ортскомендатуры. Ямы уже были вырыты на местности, находившейся в 20 минутах от Хорола. Речь шла о яме примерно 20 м длиной и 6-8 м шириной. Глубина по моей оценке была метра два. Плат заранее должен был доложить о себе в гарнизонной комендатуре в Хороле, так как члены этого ведомства и украинская милиция должны были согнать еврейское население г. Хорол... Наша команда под руководством Плата уже полчаса находилась у ямы, когда украинская милиция доставила евреев. Это были мужчины, женщины и дети, т.е. целые семьи... Расстрел длился примерно с 11.00 до темноты. Я сам занимался тем, что заполнял магазины стрелков. По этой причине я находился в самой яме. Я припоминаю, что из 1-го взвода там также был wm.[вахтмейстер] Фриц Буш... Он вместе со мной должен был заполнять магазины. Расстрелы производились из немецких автоматов и позднее также из русских автоматов. Немецкие автоматы отказали. Само собой разумеется, что и из немецких автоматов можно было производить одиночные выстрелы, однако они из-за частой стрельбы настолько нагрелись, что при переключении на одиночные выстрелы давали непрерывный огонь...

В мае эта же команда окончательно завершила чистку области от евреев. 29 апреля 1942 г. команда приехала в Глобино и,

Получив список в комендатуре, при сопровождении местных полицаев разъезжали на автомашинах и гонялись за евреями. Жена заведующего библиотекой Винецкого, который эвакуировался, Винецкая осталась с двумя детьми 3-5 лет. Гестапо приехало к ней с той целью, чтобы забрать детей, а сама она по национальности - украинка, а муж - еврей. Она детей не отдавала, гестаповцы забрали её вместе с детьми...^{62}

...Подъехали к дому еврея Минонта Июлия. Сам он и двое детей в возрасте 3-5 лет спрятались, а жена его Мария находилась на огороде. Гестаповцы подъехали на автомашине и предупредили соседей Минонта, в том числе и мою семью: «Кто будет прятать евреев, тот будет расстрелян на месте». После этого подошли к Марии и ударили по голове резиновой палкой. Она заплакала и, получив психическое расстройство, стала кричать: «Куда вы дели моих детей?», хотя знала, что её дети спрятались. Потом они её бросили в автомашину, а также забрали находившегося у них портного еврея-старика. Через несколько дней были найдены ими и дети Минонта; они переходили из дома в дом, но сохранить их не удалось. Всего таким образом взято 47 человек. 30 апреля и 1 мая 1942 г. стали брать русских, коммунистов и активистов. 1 мая 1942 г. был произведён расстрел всех евреев за железнодорожной насыпью, и зарыли в одну яму...^{63}

12 мая зондеркоманда «Плат» ликвидировала гетто в Лохвице^{64}. Гетто было создано ещё в октябре 1941 г. и в него были собраны также евреи из окрестных населённых пунктов (Сенча в декабре 1941 г., Сталинка, Млины и другие) и евреи-беженцы^{65}. Расстреляны были минимум 287 человек (согласно поимённым спискам)^{66}. Из воспоминаний свидетелей:

Немцы им сказали, чтобы собирались в Палестину. Они собрали вещи: у кого золото, у кого одежда, собрались. Посадили их немцы в машины и привезли в Благодаровку. Там, у мостика на Скоробогатки, есть небольшое пастбище. Там их высадили и по пять человек вели, вели полицейские с белыми наклейками... Маленьких детей матери за руки тянули. Так кричали, так как видели, что их ведут к яме (оврагу). Расстреливали... маленьким что-то мазали... По пять душ вели... Один убежал... Они кучи там своей одежды набросали. Жгли их потом полицаи... Затем подложили мину или взрывчатку. И оно летело, сколько видели, вся земля, - накрыло их...^{67}

Кто-то пустил слух, что медиков-евреев немцы расстреливать не будут. A.Л. Жученко взяла в госпиталь из гетто несколько евреев, одела их в белые халаты, и они работали в госпиталях, хотя и не имели медицинских знаний. Но это не помогло, те еврейки тоже были расстреляны...^{68}

...За день перед расстрелом немцы объявили евреям, чтобы они приготовились к эвакуации и взяли с собой ценные вещи. А. Л. Жученко посоветовала некоторым евреям, чтобы они золотые изделия не брали с собой, а сдали ей на хранение. Кое-кто так и сделали. Евреи были расстреляны, а золотые изделия остались у А. Л. Жученко...^{69}