Все собранные на базарной площади евреи под охраной немецких солдат и украинских полицейских были отведены к противотанковому рву и там расстреляны. Из показаний 16 ноября 1978 г. бывшего полицейского Андрея Деревянко{21}:
...Примерно к 28 октября 1941 г. большинство еврейских семей города Миргород были собраны на базарной площади... В этот день, как мне помнится 28 октября 1941 г., я пришёл в полицию утром примерно в 8-10 часов. В полиции уже находились и другие полицейские. Через небольшой промежуток времени после моего прихода в полицию по команде начальника полиции Дмитренко все, кто находился в здании полиции и во дворе, были построены во дворе полиции. К строю полицейских подошли Дмитренко, его помощник (фамилию которого не помню), переводчик по фамилии Штабель и какой-то немецкий офицер. Командиры взводов. .. доложили начальнику полиции о том, что его приказ об арестах и доставке еврейских семей на базарную площадь под охрану немцев выполнен... Примерно в 14 часов дня, по приказу начальника полиции Дмитренко, весь практически личный состав полиции вновь был выстроен во дворе полиции. К строю подошли Дмитренко и уже другой немецкий офицер с переводчиком, фамилии которых я не знаю. Дмитренко объявил нам, что, по приказу немецкого военного коменданта г. Миргород, всем полицейским Миргородской полиции необходимо вместе с немецкими солдатами принять участие в конвоировании и расстреле еврейских семей, собранных на базарной площади, у противотанкового рва на северной окраине г. Миргород. Для этого Дмитренко приказал всем получить по три обоймы (15 штук) боевых патронов и взять свои винтовки. После Дмитренко выступил также немецкий офицер, который через переводчика объявил нам, что мы, как и немецкие солдаты, несём ответственность за побег евреев и должны преданно нести службу во время этой акции. После команды разойтись и получить оружие и боеприпасы, все полицейские, в том числе и я, взяли из пирамид свои винтовки и получили у командиров взводов по 15 штук (по три обоймы) боевых патронов... У всех выстроенных полицейских Дмитренко вместе с командирами взводов проверил вооружение, наличие нарукавных повязок полицейских и наличие личного состава, после чего нас всех повзводно командиры взводов повели по улице Гоголя к базарной площади. На перекрёстке улиц Гоголя и Нероновича, на которую выходили ворота огороженной базарной площади, я увидел, что проезжая часть улицы Нероновича от базарной площади до перекрёстка с улицей Гоголя и часть улицы Гоголя (проезжая часть) оцеплены со всех сторон вооружёнными немецкими солдатами, которые стояли друг от друга примерно на расстоянии 4-5 метров. По команде Дмитренко и командиров взводов все полицейские заняли места в оцеплении этих улиц, вернее, участков улиц от ворот базарной площади, между немецкими солдатами. Теперь расстояние между стоявшими в оцеплении немцами и полицейскими стало примерно 2 метра друг от друга. После этого немцы открыли ворота огороженной базарной площади и стали выгонять еврейские семьи в образовавшийся между немцами и полицейскими коридор, точнее, на оцепленную со всех сторон проезжую часть улиц Нероновича и Гоголя. Выходившие из ворот базарной площади еврейские семьи сразу же строились в колонну по 4 человека в ряду...
Из показаний 15 августа 1973 г. бывшего полицейского Ивана Шапочки{22}:
...Первыми из рынка вывели женщин с детьми. Они образовали головную часть колонны, Затем вышли и стали в колонну женщины, после женщин - мужчины. В хвост колонны еврейского населения были поставлены старики... Колонна обречённых советских граждан двигалась медленно, растянулась, задние ряды отставали. Евреи имели утомлённый вид и безразличны были к своей судьбе. Только женщины и дети не переставая рыдали, физически здоровые мужчины под руку вели престарелых. Около моста колонна обречённых евреев на несколько минут была остановлена для подтягивания задних рядов и сразу двинулась дальше. Полицейские и немцы подталкивали отстающих евреев прикладами. Некоторые евреи делали попытки выйти из строя, но оцепление немцев и полицейских не позволяло сделать этого... Около военного госпиталя, за мостом через реку Хорол, колонна обречённых советских граждан была опять остановлена для подтягивания задних рядов к передним. В это же время из госпиталя немцы вывели примерно 8-10 человек раненых советских военнопленных и передали их жандармам, охранявшим колонну... раненых поставили в хвост колонны. Затем колонна двинулась дальше по улице Гоголя к северной окраине города. Пройдя мимо кладбища, перед поворотом к противотанковому рву, первые ряды колонны были остановлены. Евреи, предчувствуя свою смерть, стали топтать узелки с питанием, рвать деньги, а полицейские стали их теснить друг к другу, нанося прикладами удары. Здесь образовалась толпа обречённых на смерть людей. В таком состоянии немцы и мы, полицейские, подогнали обречённых на смерть людей к повороту в сторону северного края противотанкового рва... С того места доносились различные команды на немецком и русском языках. Согласно этим командам, оцепление немцев и полицейских с правой стороны, в том числе и я, перешло на левую сторону. Толпа обречённых была растянута в шеренгу по одному человеку вдоль северного зигзагообразного края противотанкового рва. К югу от обречённых находился ров, а к северу - оцепление из немецких жандармов и полицейских Миргородской полиции. В оцеплении на каждого немца, полицейского приходилось в среднем по 2-3 человека в шеренге обречённых. Все обречённые стояли лицом к оцеплению и спиной ко рву, когда жандармы и некоторые полицейские в специальный брезентовый мешок отбирали у них золотые и другие ценности... После изъятия ценностей последовала команда на немецком и русском языках обречённым повернуться кругом и сделать несколько шагов вперёд. Когда эта команда была выполнена, то женщины с детьми..., находясь в зигзагообразной части рва с пологим склоном, оказались во рву, а остальные обречённые - старики, мужчины, раненые военнопленные - у края рва... В это время на обречённых невозможно было смотреть. Люди теряли сознание, рвали на себе волосы, одежду, кричали нечеловеческим голосом. От немцев поступила команда обречённым стать на колени, хотя некоторые из них уже стояли на коленях, бились головой о землю и даже лежали. Затем раздался ряд команд на немецком языке и тут же я услышал команду на русском языке, которую подал Дмитренко - «огонь!». Я и все полицейские, находившиеся в оцеплении на линии огня, стали по обречённым стрелять залпами...
Из показаний 16 ноября 1978 г. бывшего полицейского Андрея Деревянко{23}:
...По команде «огонь», которая была подана на немецком и русском языках, немцы и полицейские, в том числе и я, открыли прицельный огонь из винтовок и автоматов по обречённым. Стреляли до тех пор, пока все обречённые не попадали ранеными или убитыми. Часть расстрелянных падали в ров, а часть - у бровки рва... После расстрела немцы и несколько полицейских-фольксдойче прошли вдоль бровки рва и достреливали раненых... После расстрела какой-то взвод или отделение полицейских, но кто, я сейчас не помню, остались закапывать трупы расстрелянных, а остальные полицейские, в том числе и я, строем ушли в полицию.
В г. Кременчуг массовое истребление еврейского населения было совершено в конце октября - начале ноября 1941 г. Согласно проведённой 26 сентября 1941 г. регистрации, в городе имелось 3500 евреев и 100 смешанных семей; 27 сентября 1941 г. евреям было приказано переселиться в бараки за посёлком Новая Ивановка{24}. В отчёте фельдкомендатуры 239 от 24 октября 1941 г. о деятельности с 15 сентября до 15 октября 1941 г. мы читаем{25}:
Без участия FK [фельдкомендатуры], ком.[иссарский] бургомистр велел поместить часть евреев (1100) человек в барачный лагерь в 2 км от города. Из этих евреев городское управление ежедневно использует несколько сотен на работах по уборке улиц. Из продовольствия работающие евреи ежедневно получают 400 г хлеба, а неработающие - 200 г хлеба на человека. В г. Кр.[еменчуг] ещё якобы живёт 2000-3000 евреев; они, по-видимому, не были охвачены только что закончившейся переписью и поэтому не взяты на учёт. Так как они постоянно меняют своё место жительства, привлечь их к работам невозможно. Контрибуции на евреев в районе деятельности FK ещё не налагались.
