Евреи в Берёзовке после расстрела мужчин были помещены румынами в конце августа 1941 г. в лагерь. В то время, на 25 августа 1941 г., в Берёзовке были зарегистрированы 211 евреев: 56 мужчин, 84 женщины и 71 ребёнок{148}. В этот лагерь были также согнаны евреи из окрестных населённых пунктов, в том числе из Андреево-Ивановки. Всего в лагере было собрано около 800 (?) человек. В октябре-декабре 1941 г. четырьмя партиями евреи были переведены в лагерь в Богдановке. Последняя партия была отправлена туда 10 декабря 1941 г.{149} В начале декабря 1941 г. в лагере в Берёзовке ещё оставались 27 евреев (3 мужчины, 19 женщин и 5 детей), в том числе 9 больных, 3 беременные женщины, 12 человек обслуживающего персонала, 2 медработника, которые должны были быть эвакуированы позже или после выздоровления{150}. В мае 1942 г. в лагере находились 18 евреев{151}. В последующее время в лагерь (гетто) были помещены для использования на работах евреи из Бессарабии, Буковины и Румынии. На 1 февраля 1943 г. в гетто находились 49 евреев (в том числе 4 из Одессы){152}, на 17 февраля 1943 г. - 45{153}, на 2 августа 1943 г. - 56{154}, на 2 октября 1943 г. - 59{155} и на 14 марта 1944 г. - 43 (4 из Бессарабии, 7 из Буковины и 32 из Румынии){156}. Из их числа 28 марта 1944 г., накануне освобождения города (Берёзовка была освобождена 31 марта 1944 г.), во дворе румынской жандармерии были расстреляны 13 человек (5 мужчин, 7 женщин и 1 ребёнок){157}.
Во всём уезде «Берёзовка» (Березовский, Мостовский, Веселиновский и Ландауский р-ны) в 1943-1944 гг. имелось следующее количество евреев:
Середина февраля 1943[34]
Начало августа 1943[36]
Начало сентября 1943[36]
Середина марта 1944[37]
Мостовое
260
41
81
Сухая Балка
98
105
56
Ковалевка
1
1
-
Берёзовка
45
56
43
Балайчук
7
1
-
Гуляевка
3
-
-
Веселиново
9
19
16
Майтово
-
2
-
Владиславка
-
76
-
423
301
293
196
Евреи Котовска (Бирзула) были депортированы в Дубоссары в середине сентября 1941 г. и там уничтожены отрядом айнзатцкоманды 12; при этом в Котовске, у стадиона, расстреляли около 50 евреев и в Дубоссарах - 600 евреев{158}.
В самом городе, военном городке, осенью и зимой 1941-1942 гг. находился транзитный лагерь для евреев из Бессарабии, в котором умерло от голода и болезней, а также было расстреляно около 1000 (?) человек; трупы были захоронены в овраге «Глинище» на всём его протяжении от военного городка до с. Александровка{159}.
Ещё один еврейский транзитный лагерь находился осенью и зимой 1941-1942 гг. в с. Борщи (на территории скотного двора и колхозного сада). В этом лагере умерли от голода и болезней и были убиты около 240 человек; трупы были захоронены в силосных ямах близ скотного двора{160}. Находившаяся в этом лагере Лиза Мошес (в 1941 г. - 15 лет) из с. Крутые после войны вспоминала{161}:
На станции Борщи нас надолго задержали в пересыльном лагере, в колхозных сараях, на голой земле, в клетках для свиней. Ночами было слышно, как тихо молятся старые евреи. Кажется, это была молитва «Шма, Исроэль». Каждое утро начиналось все теми же выкриками полицаев, свистом нагаек, выстрелами. Народа в этих свинарнях было столько, что негде было лечь. Ждали, когда вынесут умерших, чтобы занять их место. Нельзя было без боли в сердце смотреть друг на друга. Опухшие, отёкшие от истощения, замерзающие от стужи, люди казались прозрачными. Наша одежда и волосы были полны вшей. Трупы умерших ежедневно сбрасывали в огромный овраг у станции. До сих пор в моих глазах больной туберкулёзом мальчик из семьи Флек из нашего села Крутые. Имени его мы с сестрой не помним. Он всю ночь метался в горячке и кричал: «Не хочу умирать!». Когда на рассвете нас погнали дальше, гитлеровцы хладнокровно пристрелили мальчишку прямо в свинарнике.
Осенью 1941 г. приблизительно 300 евреев из Бессарабии румынские жандармы пригнали в село Гонората и разместили в коровнике; к декабрю 1941 г. почти все они умерли от голода и болезней{162}.
В январе 1942 г. в Котовский р-н была пригнана ещё одна группа евреев - из Каменки-на-Днестре; они были размещены в конюшне с. Липецкое и спустя некоторое время расстреляны{163}. Ещё в декабре 1941 г. в селе были уничтожены 13 евреев и по обеим сторонам дороги от Липецкое в направлении с. Точилово - 11 евреев{164}.
В июле 1942 г. для создания производственных мастерских в Котовск были доставлены примерно 100 евреев из Бессарабии и Буковины и позднее - ещё примерно 150 евреев для рубки деревьев в близлежащем лесу{165}. На 1 сентября 1943 г. в Котовске было 95 евреев из Бессарабии (10) и Буковины (85){166}.
Евреев в Кодыме в начале сентября 1941 г. собрали в гетто, из которого они 1 октября 1941 г. были угнаны, но по дороге румынские жандармы часть евреев вернули. В декабре 1941 г., согласно данным румынской жандармерии, в гетто находились 150 евреев{167}.
18 января 1942 г. румынские жандармы и украинские полицейские ликвидировали гетто в Кодыме, убив около 300 человек{168}. Уничтожением евреев руководили румынский офицер Будянов и начальник районной полиции Николай Щербан. Арестованный в 1944 г., Щербан так описал ход ликвидации гетто в Кодыме{169}:
...В полиции, которой я руководил, было 17 полицейских. Ещё в первые месяцы моей работы полиция занималась издевательством и расправой над местным, особенно еврейским, населением. Отбирались вещи, избивали людей, насиловали женщин, затем убивая отдельных из них... В конце 1941 года полицейский Десятник принудил к сожительству одну еврейку 15-16 лет, фамилии её не знаю. В декабре она была им умерщвлена, а вещи, принадлежавшие ей, Десятник забрал себе...
...17 января 1942 г. ко мне на квартиру прибыл румынский офицер с 13-ю румынскими жандармами, предложил мне собрать всех полицейских для того, чтобы окружить еврейское местечко, не выпуская оттуда ни одного еврея. Я тут же вечером собрал всех полицейских, разъяснил им задачу, заявив, что на их обязанности совместно с жандармами не выпускать из местечка ни одного еврея. Вечером местечко было оцеплено. На утро следующего дня на центральную улицу выводили евреев, взрослых и детей. На улице стоял плач и стон. Затем эти люди были отведены за базар и вечером в поле расстреляны. Всего людей было примерно 250 человек. Части из них удалось скрыться путём подкупа полицейских или иным путём. Перед тем, как производить расстрел, я вместе с жандармами и полицейскими выпивали спирт в ресторане Чегурко. В это время в поле готовилась большая яма для подготовленных нами жертв...
18 января 1942 г. утром во время собирания евреев нами уже начались отдельные расстрелы по дворам и квартирам. Я лично ходил по квартирам, выводя оттуда евреев. Вместе с полицейскими Задорожным и Пономарчуком мы подошли к квартире Малиновской. Я зашёл в дом, вывел жену Малиновского, она бросилась бежать с плачем, крича о помощи. Тут же Задорожный пристрелил её из карабина... После убийства Малиновской я с Романенко направился в другую квартиру, чтобы расстрелять одного молодого парня-еврея по фамилии Бройт Григорий. Романенко по нему выстрелил и ранил его. Тогда я предложил ему ещё раз стрелять, чтобы прикончить его. Но Романенко мне ответил, что пуля пригодится ещё для другого еврея. После этого Бройт от раны скончался...
