Из Андреево-Ивановки отряд Грюневальда через Берёзовку передислоцировался в Цёбриково^{32}.

Румынская жандармерия и солдаты убили в августе на территории области около 600 евреев, в том числе:

Населённый пункт

Кол-во убитых

Яновский (Ивановский) р-н

387

^[10]

Гросулово (Великая Михайловка)

123

^[11]

Цебриковский р-н

10

^[12]

Красноокнянский р-н

12

^[13]

Октябрьский р-н

32

^[14]

Тамаровка, Раздельнянский р-н

8

^[15]

Кремидовка, Коминтерновский р-н

26

^[16]

Сычавка, Коминтерновский р-н

8

^[17]

Мангейм, Кремидовский сельсовет, Коминтерновский р-н

1

^[18]

Всего в августе 1941 г. на территории области (без Ольшанского р-на^{33}) было истреблено свыше 2000 евреев.

Истребление евреев в районах области, находившихся под немецким управлением.

Пять северных района области (Грушковский, Гайворонский, Голованевский, Ольшанский и Благодатненский), а также г. Первомайск, оккупированные в конце июля - начале августа 1941 г., вошли в состав Генерального округа «Николаев», причём три первых района составили гебит «Грушка», вскоре переименованный в гебит «Гайворон», а Ольшанский, Благодатненский р-ны и г. Первомайск (без правобережного района Голта) вошли в гебит «Первомайск».

Первые убийства евреев на этой территории имели место уже в августе 1941 г. Так, 10 августа у колодца близ с. Ольшанка были расстреляны 47 евреев из с. Юзефполь (ныне Йосиповка), а 22 августа ещё около 100 евреев из этого села были убиты у колодца близ с. Степановка^{34}. В этом же месяце румынские солдаты убили сотни евреев в Первомайске^{35}. 31 августа украинские полицейские арестовали и ночью 1 сентября вывезли в сторону Хащеватого и расстреляли около 40 евреев из Гайворона; в конце октября 1941 г. все евреи Гайворона на пароме были переправлены на правую сторону реки Южный Буг в с. Солгутово, откуда большинство ушли в Бершадь^{36}. Таким же образом были «освобождены» от евреев и некоторые сёла Гайворонского р-на. Так, все евреи (20-25 семей) с. Могильное в начале октября 1941 г. были угнаны украинскими полицейскими в с. Завалье, а оттуда паромом переправлены через реку Южный Буг на румынскую сторону, причём условия переправы были таковы, что несколько евреев утонуло; на румынской стороне большинство евреев сначала осело в Саврани, откуда в начале ноября 1941 г. румынские жандармы угнали всех евреев в Ободовку (Винницкая обл.)10.

В сентябре около 320 евреев были расстреляны в Лысой Горе (Благодатненский р-н) при активном участии украинской полиции^{37}. Ниже приводится описание действий украинской полиции в Лысой Горе, которое дал украинский полицейский Григорий Бараненко^{38}:

21 сентября 1941 г. утром староста Федоренко созвал нас всех полицейских в сельуправу и дал нам указание собрать по селу всех евреев с семьями и свести их на площадь в нар.[одный] дом, после чего все полицейские в количестве 29 человек разошлись по квартирам евреев, а я вместе с секретарём полиции Ступак Иваном пошли к нар. дому на площадь и стали охранять приводимые семьи евреев, причём, когда стали поступать семьи евреев в нар. дом, то в помощь нам по охране евреев прибыло шесть машин немцев, которые окружили этот дом. Всего было собрано евреев 360 человек, в том числе с мужчинами были женщины с подростками и грудными детьми. После того, как всех евреев собрали, я продолжал стоять возле дверей и охранял. В это время ко мне подошёл староста Федоренко и дал мне указание пойти в больницу и забрать одного еврея раненого и привести в нар. дом. Я его указание выполнил, пошёл до дому, взял подводу, подъехал к больнице и забрал неизвестного мне по фамилии раненого еврея и привёз в нар. дом. После этого староста Федоренко меня и других полицейских послал разыскать на селе еврейку Клаву, работавшую в больнице акушеркой, и привести тоже в нар. дом. Данная еврейка имела сына лет 15-ти, которая скрылась, и мы её по селу разыскивали часа два и не нашли. Возвратившись обратно, доложили Федоренко об этом. После этого часть немцев зашла в нар. дом и стали выводить на площадь в строй в первую очередь женщин с грудными детьми и подростками. Когда были выведены в строй все женщины с детьми, все полицейские, в том числе и я, повели их за село, где была подготовлена яма. Подвели женщин с детьми к данной яме, причём, не доходя до ямы метров триста, раздалась пулемётная очередь. Конвоируемые нами женщины побросали узелки и стали плакать. Мы их подвели к яме и посадили в кружок. В то же время возле ямы находились три машины с немцами, которые подошли к женщинам. После чего старший группы немцев построил 16 человек немцев в ряд перед ямой, а четверо немцев выводили женщин к яме поочерёдно по 16 человек. После заставляли их браться под руки, поднимать головы к верху и как только данное количество - 16 женщин - было выстроено, старший немец давал команду немцам на произведение выстрела по женщинам. Таким путём поочерёдно были расстреляны все женщины и дети, а я с другими полицейскими охранял женщин, чтобы они не разбежались в момент расстрела. Оставшимися немцами у нар. дома были приведены из нар. дома и евреи из числа мужчин, которые были посажены метрах в 400-х от места расстрела и ожидали, когда были расстреляны все женщины. Также поочерёдно по 16 человек немцы подводили мужчин к яме и расстреливали. Я с другими полицейскими продолжал охранять подводимых мужчин на расстрел. После того как были все мужчины и женщины с детьми расстреляны, немцы заставили нас их закопать, что нами и было выполнено. Расстрел евреев производился немцами из автоматов и тех, которые падали в яму ещё живыми, немцы проходили возле ямы и добивали из наганов. После произведённого расстрела все полицейские, в том числе и я, сели с немцами на машины и прибыли к сельуправе. Тут же вышел из сельуправы староста Федоренко. Последний всем полицаям дал указание водить по 4 немца в хаты расстрелянных евреев, которые забирали еврейское имущество, грузили на машины и свозили в амбар сельуправы. Всё имущество находилось в ведении старосты. Я лично немцам указал три еврейские хаты, из которых было забрано имущество расстрелянных евреев и свезено в амбар сельуправы. Таким путём изо всех еврейских хат хорошее имущество было вывезено. После чего переводчик нам заявил, что всё недвижимое и движимое хозяйство расстрелянных евреев переходит в распоряжение старосты Федоренко...

Согласно показаниям свидетельницы П. Жулавской, сначала немцы, которые приехали из г. Первомайск, расстреляли мужчин, затем - женщин, и в последнюю очередь - детей.

После расстрела, - продолжала Жулавская, - в больнице по распоряжению главного врача Францка Ивана Гавриловича был приготовлен обед, в котором участвовали местные полицейские, а в сельуправе в то время составлялись акты о том, что украинское население само расправилось со своими евреями. Акты эти на русском и немецком языке писала учительница немецкого языка в школе, Матерн Ида Яковна^{39}.

Также в сентябре 570 евреев, в том числе 167 детей, были расстреляны в местечке Голованевск^{40}. Бывший начальник полиции в Голованевске Павел Тхоржевский на допросе 22 марта 1944 г. показал^{41}:

...В двадцатых числах сентября месяца 1941 г. в Голованевск приехала немецкая жандармерия. В день приезда офицер жандармерии созвал всех работников полиции и через переводчика отдал приказание собрать всё еврейское население в костёл под видом собрания, после чего они будут расстреляны. Руководство операцией по облаве было возложено на меня как на начальника полиции. Я организовал облаву с участием всех полицейских Голованевска. Согласно моим указаниям, полицейские заходили в еврейские дома и согнали всё еврейское население, в том числе женщин, детей и стариков, в намеченное место, т.е. в костёл. Эта операция продолжалась в течение 23-го, 24-го и 25-го сентября. В костёле полицейские, в том числе и я, раздевали евреев, снимали с них ценные вещи, после чего немцы увозили их на машинах в лес за польским кладбищем и расстреливали. Всего в течение этих трёх дней нами было согнано в костёл 700-800 человек, которые были немцами расстреляны.