Зондеркоманда 10b в Ананьеве 28 августа расстреляла под руководством Алоиза Перстерера (Alois Persterer) и гауптштурмфюрера СС Карла Фингера (Karl Finger) в присутствии Олендорфа 300 евреев{18}.
В отчёте ортскомендатуры в Ананьеве от 3 сентября 1941 г. расстрел евреев преподносится следующим образом{19}:
Так как евреи Ананьева угрожали гражданам немецкого происхождения устроить кровавую баню после ухода немецких войск, то полиция безопасности провела облаву и 28 августа 1941 г. расстреляла 300 евреев и евреек.
Некоторые члены команды были шокированы расстрелом детей и женщин{20}. Один из стрелков, Вилли Лозански (Willy Losansky), вспоминал после войны:{21}
...В Ананьеве однажды утром командир взвода Шнайдер (Schneider) назначил полицейских обыскать дом за домом в определённой части Ананьева. Нам было сказано, что всех евреев - мужчин, женщин и детей, которых застанем в домах, мы должны доставить для переселения на деревенскую площадь, на которой было устроено место сбора. Получая это задание, нам уже было известно, что евреев расстреляют. О переселении говорили только затем, чтобы люди шли с нами добровольно. Я проводил обыски следующим образом: я только спрашивал, живут ли в доме евреи. Если ответ был утвердительным, я требовал от евреев идти со мной. Если кто-либо интересовался, зачем это нужно, то ему отвечали, что они будут переселены. Евреи шли добровольно. Мне также неизвестно, чтобы кто-либо оказал сопротивление. Набрав какое-то количество людей, мы доставили их на сборный пункт. Там они сначала находились без охраны. Когда собрали уже несколько сотен человек, от них потребовали сдать деньги с тем обоснованием, что на них оплатят питание. Затем евреев под охраной СС, СД и нашей повели к противотанковому рву, который находился в нескольких километрах от города. Ров начинался непосредственно у дороги. Там евреи позже были расстреляны экзекуционной командой. Это происходило так: группы по 15-20 человек (точнее, по 25-30 человек) загонялись в ров; они должны были становиться у отвесной стены и притом к ней лицом. Такая же по численности экзекуционная команда, состоявшая из членов СС, СД и шупо{22}, становилась наверху на противоположном краю рва на расстоянии примерно 5-10 м и по команде стреляла в осуждённых. Во всяком случае, так было в начале казни. Позднее гауптштурмфюрер Фингер (Finger), который вначале давал команду «огонь», только говорил: «Ну, стреляйте же, стреляйте же, или вы боитесь, что убьёте слишком много?». Расстрел примерно 250-300 человек затем происходил так, что следующие 30 евреев вызывались только тогда, когда были расстреляны предыдущие. При этом их из толпы стоящих друг возле друга людей не отсчитывал специально для этого назначенный человек, а они сами в вызванном количестве подбегали к месту казни и становились для расстрела между уже расстрелянными или на них. Собранные под охраной на дороге примерно в 20 м от места казни евреи должны были смотреть на неё, Вся казнь заняла примерно 2-3 часа. В течение этого времени расстрел производили те же самые люди. Их не сменяли... Там были женщины, которые держали маленьких детей на руках и в момент расстрела поворачивались и указывали на прижатого к сердцу младенца, давая тем самым понять, что они должны быть застрелены с ребёнком одновременно. Маленькие дети, которые могли сами стоять, расстреливались отдельно. Они стояли в одном ряду с другими. Количество мужчин и женщин во время этого расстрела было примерно одинаковым. Детей было существенно меньше.
Прежде чем этих евреев должны были расстреляны, на месте казни они сдавали ценные вещи и багаж, которые у них были. Они также должны были снять пальто...
Во время этой казни командир взвода Шнайдер назначил меня в экзекуционную команду, т.е. я тоже должен был стрелять. Я полагаю, что в этот день в Ананьеве в экзекуционную команду входили все полицейские, которые были приданы ЕК 10b... Остаток экзекуционной команды составляли Ваффен-СС и низшие чины СД. Я точно помню, что командир взвода Шнайдер сначала отказывался предоставить полицейских для этого задания, однако гауптштурмфюрер Фингер настоял на том, что и мы должны расстреливать, так как предписано, что это должен делать каждый. Поэтому в этот день оцепление и охрану как места казни, так и осуждённых осуществляли только Ваффен-СС. Во время этой казни я стрелял 4 или 5 раз, а затем увиливал, несмотря на то, что гауптштурмфюрер Фингер, когда я перед вторым залпом отказался стрелять, мне пригрозил, что я сам лягу в ров и тогда он, Фингер, будет стрелять. Я понял так, что Фингер меня застрелит, если я и дальше буду отказываться участвовать в казни. Увильнуть мне удалось только благодаря тому, что, как я уже упомянул, расстрел производился не так, как предписано, т.е. залпами и только по приказу, но также и без приказа, когда выстраивались следующие осуждённые. Это особенно было возможно тогда, когда гауптштурмфюрер Фингер для добивания спускался в ров и, пока он ещё не закончил, уже выстраивались следующие осуждённые... Фингера это дело, кажется, особенно интересовало, так как он часто беспорядочно стрелял по ещё живым и уже мёртвым. Для добивания Фингер ходил между трупами и с близкого расстояния стрелял в затылок.
Для экзекуционной команды во время расстрела было дано указание стрелять из карабинов в спину и притом в район сердца.
Кроме членов СД, войск СС, нас и осуждённых, присутствовали ещё 15-20 жителей Ананьева. Они сначала смотрели на казнь с большого расстояния и затем, когда трупы уже лежали друг на друге в 5 или 6 слоёв, начали засыпать противотанковый ров. В то время как русские уже засыпали ров, в другой части евреев продолжали расстреливать. По окончанию казни это место также было засыпано русскими...
Во время всей казни евреи, которые ждали расстрела, вели себя спокойно. Не было ни криков, ни плача. Я даже мог бы сказать, что они, как говорят в Берлине, были какими-то застывшими. Только один из них попытался бежать, причём мужчина. Он неожиданно выскочил из толпы и побежал через убранное поле. Так как стога давали ему укрытие, его стал преследовать один член СД и застрелил из карабина.
29 августа отряд зондеркоманды 10b в Валегоцулово (ныне Долинское) расстрелял 750 или 850 евреев{23}. Среди установленных поимённо 514 жертв в Валегоцулово мужчин было 125, женщин - 152 и детей - 237{24}.
Зондеркоманда 11b в с. Зельц (ныне Лиманское) 25 августа расстреляла 7 евреев{25}.
Отряд айнзатцкоманды 12, который дислоцировался в Доманевке, 29 августа расстрелял 24 еврея на хуторе Слава (ныне не существует) Доманевского р-на{26}. Из самого районного центра 29 августа 1941 г. 120 евреев на подводах были вывезены за 30 км в Первомайский р-н и расстреляны в районе с. Крымка, Катеринка и Кумари{27}. Накануне ареста евреев несколько девочек попросили сделать им крестики, думая, что с крестиками их не заберут, но крестики им не помогли - они также были увезены. Когда начался расстрел, три девушки по совету отца одной из них сами упали в яму и после окончания расстрела, ночью, окровавленные вылезли из ямы и так спаслись{28}.
В течение 2-3 недель отряд СД (около 20 человек) из состава айнзатцкоманды 12 во главе с оберштурмфюрером СС Вильгельмом Грюневальдом (Wilhelm Grünewald) дислоцировался в пос. Андреево-Ивановка{29}, откуда совершал рейды в окрестные населённые пункты для расстрела евреев и коммунистов. Вполне возможно, что евреи, убитые в с. Антонюки, Корнеево и Петровка (соответственно 19, 30 и 11 человек{30}), были жертвами этого отряда. Это подразделение СД также намеревалось расстрелять евреев и в самом посёлке. Для подготовки акции в конце августа или начале сентября к обер-бургомистру Андреево-Ивановского р-на фольксдойче Эмануэлю Хиршу явились два члена отряда и предложили составить списки евреев посёлка. Хирш хорошо знал всех евреев, несколько лет работал вместе с ними и поэтому наотрез отказался такие списки составлять, заявив, что «плохие» евреи ушли с большевиками, а к оставшимся никаких претензий нет. Более того, когда у места расквартирования отряда СД он увидел подводу с сидевшими на ней 5-6 евреями-беженцами, которых отряд СД намеревался расстрелять, он отправил евреев домой и даже выдал им пропуск для передвижения по оккупированной территории. Эти действия Хирша имели следствием только неприятный разговор с членами отряда СД, которые ему заявили, что если он и дальше будет так поступать, то может сложиться впечатление, что он «друг евреев»{31}.
