В начале апреля 1942 г. «исчезли» ремесленники с семьями (около 70 человек) в Ново-Украинке; эти евреи подчинялись ортскомендатуре, шили и ремонтировали одежду для немцев, румын и венгров^{75}.

В Ново-Украинке в апреле 1942 г. были расстреляны, по крайней мере, ещё семь евреев - трое мужчин, трое женщин и один ребёнок. Об этих расстрелах житель города Антон Ручка (в 1942 г. - 43 года) рассказал следующее^{76}:

...9 апреля 1942 г. я, как арестованный, находился под стражей. Вместе со мной были Азиневич с дочерью 5 лет, Каирша с дочерью около 18 лет, два мужчины-еврея, один военнопленный и полицейский Бандурка.

По прибытию в камеру мне рассказал полицейский Бандурка и содержавшийся под стражей еврей, фамилии которого не знаю, о том, что сегодня их под конвоем водили на кладбище копать могилу. Бандурка мне сказал, что сегодня, наверное, будут расстреливать евреев, так как он уже не первый раз ходит копать могилы и после этого расстреливали евреев и других граждан.

В этот же день вечером полицейский Браилов зашёл в камеру и увёл на допрос еврейку Азиневич, которая через несколько минут вернулась в камеру, а затем Браилов увёл на допрос еврея, фамилии которого не знаю, что ходил вместе с Бандуркой копать могилу, и который также вернулся обратно в камеру через несколько минут.

Прошло примерно с полчаса времени после прибытия с допроса указанных мною выше лиц, полицейский Браилов снова забрал из камеры подвала Азиневич и примерно минуты через две послышался выстрел - полицейский Браилов расстрелял Азиневич в сарае полиции, примерно в восьми метрах от камеры. После выстрела были слышны шаги Браилова, который снова заходил в камеру, забрал еврея, и так же через две минуты выстрел. Третьей из камеры Браилов взял пятилетнюю дочь Азиневич и опять через две минуты был выстрел. Все трое были Браиловым расстреляны.

Прошло примерно полторы недели, 16 апреля 1942 г. снова вызывалась вторая партия евреев на допрос, где были Каирша, имя не знаю, и её дочь 18 лет, имя также не знаю, и один неизвестный еврей. Так же, как и первый раз, полицейский Браилов выводил из камеры поочерёдно указанных мною выше трёх человек. Первую вывел и расстрелял дочь Каирши, затем саму Каиршу и третьим неизвестного для меня еврея. Мне было хорошо видно в щель двери камеры, как полицейский Браилов заводил в сарай указанных мною евреев и расстреливал из нагана.

Через несколько дней после этого расстрела я был первый раз выпущен на прогулку и увидел во дворе полиции окровавленную телегу. По приходу в камеру я спросил арестованного Бандурка, «что за окровавленная телега стоит во дворе?», на что Бандурка мне ответил, что на этой телеге расстрелянных отвозили на кладбище.

В конце апреля месяца 1942 г. Браиловым были так же расстреляны бывший военнопленный красноармеец и один еврей...

В мае ещё 380 евреев были убиты в Златополе^{77}, 29 - в с. Новая Прага^{78}, последние 20 - в Бобринце^{79}, 18 - в лесу у с. Гуровка Долинского р-на^{80}.

В июне 1942 г. были произведены расстрелы евреев, собранных в Устиновке и Израйлевке (ныне Березоватка). В Устиновку по приказу гебитскомиссара немецкие жандармы и украинские полицейские пригнали примерно 30 евреев из окрестных сёл; ещё примерно 30 евреев были пригнаны из Бобринца. В Израйлевке в местной школе были собраны примерно 60 проживавших в селе евреев. После сбора евреи из Устиновки и Израйлевки были расстреляны в одном месте отрядом СД с участием немецкой жандармерии и украинской полиции; на казни присутствовали гебитскомиссар и сельскохозяйственный руководитель. Затем несколько полицейских привезли из Израйлевки 19 детей в возрасте до 11 лет из смешанных браков, которые также были расстреляны в той же самой могиле близ Устиновки^{81}. Очевидец расстрела, бывший начальник Устиновской районной украинской полиции Александр Хюбнер (Hübner), на допросе в 1947 г. показал^{82}:

В феврале или же в марте^{83} 1942 г. меня вызвал начальник жандармерии Киземайер [правильно: Kieselmeier] и сообщил, что им от гебитскомиссара Гольцман^{84} получено распоряжение арестовать всех евреев, проживающих на территории Устиновского района и доставить их в с. Устиновка в полицию для расстрела. После этого мы с Киземайером написали распоряжение сельским полицейским района, чтобы они на местах произвели аресты евреев и доставили их в с. Устиновка. Его распоряжение я также разослал им для исполнения. Одновременно дал распоряжение полицейским, находившимся в моём подчинении при районной полиции - произвести арест евреев в с. Устиновка. Выполняя моё распоряжение, Петренко, Гайдук и Мусенко в с. Устиновка в тот же день арестовали 7 евреев. В тот же день из с. Бабановка, Селиванове, Сагайдак^{85} и Ковалевка^{86} полицейские привезли в районную полицию примерно 25 арестованных евреев. В числе этих арестованных были в основном молодые и пожилые женщины и около 15 детей в возрасте от двух до 15 лет. Кроме того, в с. Израйлевка было арестовано примерно 60-65 евреев, которых мы оставили там в местной сельской полиции.

Когда завершили аресты, я сообщил об этом Киземайеру, а он утром на второй день - гебитскомиссару жандармерии Гольцману, который сказал, что выезжает к нам в с. Устиновка. Переговорив с Гольцманом, Киземайер дал мне указание арестованных евреев вести в поле за с. Устиновка к указанному им месту расстрела, а сам поехал в с. Израйлевка за арестованными там евреями.

Выполняя это указание, я приказал полицейским вывести арестованных, после чего их построили в колонну, а затем под усиленной охраной полицейских я повёл евреев в поле за с. Устиновка к указанному Киземайером месту. Когда мы туда их привели, там уже были арестованные евреи, привезённые из м. Бобринец, примерно 55-40 человек. Вслед за нами под личным наблюдением Киземайера полицейские туда же привели взрослых евреев, арестованных в с. Израйлевка.

Примерно через час приехал гебитскомиссар жандармерии Гольцман и районный сельхозкомендант Зиберт. После их приезда Киземайер и Гольд с автоматами стали у краёв ямы и 4 эсэсовца - около ямы. Я и присутствовавшие там полицейские по приказанию Гольцмана заставили всех арестованных раздеться догола, отказавшихся раздеваться Вагнер и другие избивали палками и раздетыми заставляли подходить к яме, где их расстреливали эсэсовцы. Арестованных, которые сами не подходили к яме, Вагнер также избивал палкой, после чего насильно подводили к яме и расстреливали.

После расстрела взрослых полицейские из с. Израйлевка на лошади привезли примерно 15 детей, которых раздели и затем расстреляли. Жертв, падавших в яму ранеными, Киземайер и Вольф из автоматов достреливали в яме.

Таким образом, в этот раз было расстреляно примерно 135 человек мирных советских граждан, в числе которых имелось 35-40 малолетних детей.

После окончания расстрела яму с трупами полицейские немного засыпали землёй, а затем рассортировали снятую с жертв одежду и бельё, во время чего одежду обыскивали и изъяли из неё несколько тысяч советских рублей и драгоценностей. Деньги и золото забрали в гебитсжандармерию, одежду и бельё привезли в с. Установка в полицию, откуда добротную одежду отправили в Бобринец в гебитсжандармерию, а оставшуюся роздали полицейским и передали в райуправу для выдачи служащим учреждений.

По приказанию Киземайера было мобилизовано местное население из с. Ковалевка (староста Гутберг), чтобы выкопать и, после акции, засыпать яму с трупами.

Из полицейских Устиновской полиции в расстреле... принимали участие... примерно 25 человек... Из числа советских граждан принимали участие в расстреле: шеф Устиновского района Штромайер Фёдор Фёдорович... и староста с. Ковалевка Гутберг Отто...

В приговоре земельного суда Кёльн от 19 декабря 1997 г. по делу бывшего полицейского в Израйлевке Эрнста Херинга (Ernst Hering) убийство детей описывается следующим образом^{87}: