В г. Ново-Украинка в настоящее время находится ещё только 82 еврея (мужчины, женщины и дети). Имущие евреи бежали вместе с Советами. Оставшиеся евреи ежедневно привлекаются к работам. За урегулирование также в этом отношении взялась команда полиции безопасности.
Участвовавший в расстрелах в окрестностях Ново-Украинки бывший радист в штабе айнзатцгруппы С Вильгельм Кибах (Wilhelm Kiebach) на допросе в качестве свидетеля 1 ноября 1963 г. показал{11}:
[...] Вероятно, это было в сентябре 1941 г., когда вновь однажды оберштурмфюрер Бройн [Breun] должен был установить, кто из радистов свободен от службы. Я был единственным в этот день, кто был свободен от службы. Мои товарищи Ауэрбёк и Брандль, которые также были радистами, остались. Затем я должен был явиться к «шписсу» Бидерману. Там уже была определена вся команда, которая должна была отправиться на операцию. «Шписс» Бидерман не сказал, что речь идёт о казни. Возможно, он сам это не знал, но он говорил только об операции. Построившаяся команда численностью около 20 человек поехала на машине для рядового состава, так называемой полицейской машине, на место казни. Оно находилось примерно в часе езды от Ново-Украинки, возможно, в западном направлении. С нами в машине для рядового состава также поехали несколько офицеров. Я не могу сказать, кто это был. Возможно, дополнительно поехала легковая машина с офицерами, так как на последующем расстреле присутствовал украинский профессор. Я уточняю: этот украинский профессор был не на месте казни, а только на месте сбора евреев, в спортзале. О каком населённом пункте шла речь, я уже при всем желании сказать уже не могу. Это была небольшая деревня. Во всяком случае, все евреи, и притом мужчины, женщины и дети, были в спортзале. Оттуда они были нашей командой препровождены за населённый пункт в овраг. Я сам был назначен в оцепление и находился в нём с другими товарищами. Что касается количества евреев, то я должен сказать, что их могло быть около 100. Расстрел на месте казни я не видел, а только слышал выстрелы. Мимо моей позиции, насколько я помню, евреев вели группами примерно по 10 человек. С этого места до ямы было ещё метров 10. Оттуда другие товарищи их отводили к яме. Я только непродолжительное время видел стрелков в яме. Они стояли не в яме, а у ямы. В саму яму нельзя было посмотреть. Речь шла о 3 членах штаба группы, которые фигурировали качестве стрелков. Двух я уже не помню. Мне только ещё известно, что среди стрелков был некий гауптшарфюрер Кёльдорфер или Кельдорфер [...] Вероятно, яма или овраг после окончания расстрела были засыпаны украинской милицией. Я это не видел, но я так считаю [...]
Упомянутый в показаниях Кибаха Алоиз Кёльдорфер (Alois Köldorfer) был шофёром в штабе группы и несколько раз участвовал в «еврейских акциях» в районе Ново-Украинки. В его показаниях мы находим следующее описание некоторых акций{12}:
Я очень хорошо помню акцию по расстрелу евреев, в ходе которой у ямы стреляли только офицеры СС, а я и ещё один шофёр должны были производить добивание.
...Это было под вечер, когда я от оберштурмфюрера СС Бройна получил приказ выехать в качестве шофёра на операцию. Я должен был вести PKW [Personenkraftwagen - легковая машина]. В моей PKW сидели штурмбаннфюрер СС д-р Хоффман, оберштурмфюрер Бройн и неизвестный мне офицер СС из другого подразделения. Мы ехали на двух или трёх PKW. В другой PKW сидел оберштурмфюрер СС д-р Кригер. Я полагаю, он сам вёл свою PKW; был ли это легковой вездеход, я уже не помню. Одну PKW вёл шофёр СС из неизвестного мне подразделения. Я это точно помню, так как он позднее должен был вместе со мной производить добивание. Насколько я помню, поехали 8 офицеров СС, а именно 4 офицера СС из штаба EG C-Хоффман, Кригер, Эрнст и Бройн и 4 офицера СС из неизвестного мне подразделения, вероятно, как гости. Мы ехали примерно полчаса из Ново-Украинки до одного небольшого населённого пункта. Здесь я увидел, как полицейские нашего штаба и эсэсовцы нашего штаба... вместе с местной милицией выгоняют евреев (мужчин, женщин и детей) из их домов на улицу. Евреи были построены в колонну и угнаны из населённого пункта. Примерно в 1000 метрах от населённого пункта на открытой местности была яма. Насколько я помню, это была песчаная яма, которая была только расширена. Я с незнакомым шофёром остался стоять на дороге у наших машин. Отсюда мы могли видеть, как евреи (мужчины, женщины и дети) были пригнаны к яме. Стреляли только вышеназванные офицеры. После того как прозвучали первые выстрелы, штурмбаннфюрер Хоффман нас обоих шофёров позвал к яме. Офицеры СС стреляли так плохо, что жертвы не были мертвы и ещё живыми лежали в яме. Штурмбаннфюрер Хоффман ругал своих офицеров СС за плохую стрельбу. Мы получили приказ забраться в яму и из наших пистолетов произвести добивание. Затем мы, шофёры, каждый раз после того как офицеры СС расстреливали группу жертв и они падали в яму, забирались в яму и добивали ещё живые жертвы. Когда яма была наполнена, мы оба производили добивание с края ямы.
...В ходе этой акции, насколько я помню, офицерами СС были расстреляны более 100 евреев - мужчин, женщин и детей...
Я участвовал в ещё одной акции по расстрелу евреев, в ходе которой были расстреляны несколько сот еврейских мужчин, женщин и детей. Также на эту акцию я получил приказ оберштурмфюрера СС Бройна, который как командир радиовзвода был моим непосредственным начальником, явиться для операции к «шписсу» полиции. Со мной Бройн также отправил механика Кибаха.
Мы выехали из Ново-Украинки со всеми имеющимися у штаба группы силами на одном MLKW полиции, на «Flitzer»{13} полиции, на 4 PKW и одном мотоцикле. Мотоцикл вёл некий Молтон [правильно: унтерштурмфюрер СС Виктор Войтон]...
Я припоминаю, что мы приехали в один населённый пункт, в котором в одном большом зале были собраны еврейские мужчины, женщины и дети. Наши машины поехали сразу на место казни, где уже была приготовлена яма. Место казни находилось примерно в 0,5-1 км от населённого пункта. Вскоре были приведены жертвы. «Шписс» здесь, на месте казни, как и в других случаях, назначил стрелков и охрану. Также я был назначен стрелком.
Я ещё точно помню, что здесь у ямы приказ стрелять давал оберштурмфюрер СС д-р Кригер. Д-р Хоффман осуществлял общий контроль. Спустя короткое время стрелки были сменены, перешли к охране, но позднее вновь должны были стрелять.
Во время этого расстрела на месте казни был выдан шнапс, чтобы люди были в нужном настроении. Жертвы, как правило, должны были становиться у ямы лицом к яме. Затем сзади их убивали выстрелом в затылок...
После возвращения на место расквартирования также здесь всем была выдана порция шнапса...
Прокуратура г. Итцехё, которая расследовала преступления, совершённые штабом айнзатцгруппа С в районе Ново-Украинки, в обвинительном заключении от 30 ноября 1971 г. констатировала{14}:
3/. В августе-сентябре 1941 г. штаб оперативной группы С находился в Ново-Украинке. Здесь в яме за городом под руководством обвиняемого д-ра Кригера были расстреляны около 100 еврейских мужчин, женщин и детей. Обвиняемый Кёльдорфер был стрелком. Жертвы сначала были согнаны в одно здание, охраняемое украинской милицией. Перед тем как евреев выгнали из зала, они должны были сдать все ценности. У здания они были построены в колонну, группами под охраной направлялись на место казни на окраине города. На месте казни обвиняемый д-р Кригер отдавал приказы экзекуционной команде, т.е. стрелкам и охране. Жертвы убивали небольшими группами с близкого расстояния. Обвиняемый Кёльдорфер выделялся тем, что он из своего автомата стрелял длинными очередями, что не приводило к немедленной смерти жертв, и не обращал внимания на протесты других членов команды.
4/. В августе или сентябре 1941 г. фельдъегери вермахта задержали телеги с бродяжничающими евреями или цыганами и доставили их к ведомству айнзатцгруппы С. Речь шла о 20-30 евреях - мужчинах, женщинах, детях. Эти жертвы однажды были погружены на машину и с командой отвезены за город. Здесь на открытой местности было оцеплено одно место, где под руководством обвиняемого д-ра Кригера жертвы расстреливались у ямы одновременно группами в 4-6 человек. Во время казни возник ещё спор между обвиняемым д-ром Кригером и свидетелем Видерманом, который спросил этого обвиняемого, почему люди расстреливаются без письменного приговора.
